Книга Измена. Я отыграюсь!, страница 2 – Этта Гут, Саша Стрельна

— Убивать не буду. Слишком хлопотно после кровищу со стен и пола отмывать. Но и ты, Максим, уж будь добр — хоть член из нее вытащи. А то как-то совсем фигово все выглядит.

— Лен… Лен, я не могу. Она… Мы… Короче, не получается. Лен, богом прошу, помоги!

— В смысле — не получается? В смысле помоги⁈ Ты издеваешься, да⁈

— Максинька, спасииии! — по-прежнему вопила голозадая девица, так и лежавшая на моем муже с его членом в…

Фу блин! И думать не хотелось о том, где именно он был, а уж смотреть тем более. Но ведь пришлось! Потому что выяснилось: Макса в его любовнице на самом деле заклинило. Реально и просто-таки намертво. Женщина-врач со скорой, которую мне (мне, сука!) еще и вызывать для этих двоих пришлось, сказала, что да, бывает такое. От нервов.

— Испугали вы их своим появлением. Явно неожиданным, если я правильно что-то в общей картине произошедшего понимаю.

— Правильно вы все понимаете. И что теперь делать?

— Кастрация, — врач пожала плечами, глянула на свою напарницу-фельдшера, и та, пряча смеющиеся глаза, решительно кивнула, после еще и ногтем себе по горлу чиркнув.

— Как… кастрация?.. Почему… кастрация?.. — залепетал Макс, всегда особо гордившийся своим мужским, прости господи, достоинством.

— А он, что же, после во мне так и останется?.. Ну… этот? Член, то есть?.. — растерялась девица.

— Ага. Как затычка, — заверила ее я. — Чтобы впредь было не повадно с женатыми в койке кувыркаться.

Сказала, а после все-таки захохотала. Поржали вместе со мной и врач с фельдшером. Нервно подхихикивала даже девица, так и лежавшая на Максе. И только он — Максинька, сука такая — пылал праведным гневом, намазанным тонким слоем поверх вселенской стыдобы. Врач тем временем предложила ему помочь своей «даме» перекатиться так, чтобы было удобно сделать ей внутривенную инъекцию. А после, когда Макс, повозившись и одновременно пытаясь хоть как-то себя прикрыть, сделал все как надо, ввела что-то девице в вену на сгибе локтя.

— Это слабый наркоз. Она успокоится, и влагалищные мышцы расслабятся.

— Отлично! — Макс испытал очевидное облегчение. — А скоро? А то, простите, еще и больно.

— Могу сделать обезбол. Это быстро. Вам-то, уважаемый, не то что штаны — трусы и те снимать не придется.

— Потерплю уж!

— Ваше право. Как говорится, бог терпел и нам велел.

Препарат подействовал довольно быстро, и парочка на моей кровати смогла наконец-то расцепиться. Макс тут же вскочил, потянув за собой плед, а девица так и осталась лежать теперь вообще ничем не прикрытой. Вид у нее был расфокусированный, тяжелые груди стояли домиком, явно указывая на свою совсем не природой данную «начинку», бритая промежность блестела от влаги…

Подступила тошнота.

— Это не опасно — то, что вы ей ввели? Она вообще-то беременна, — Макс уже натянул треники и сразу принял вид самоуверенный и даже угрожающий.

— Что ж вы об этом сообщаете только сейчас? — врач только руками развела.

— Так свой-то хер важнее. А теперь, когда он на свободе, можно и заботу изобразить, — пояснила я и уселась в кресло.

Ноги не держали. И теперь хотелось не смеяться, а плакать. Истерика? Еще не хватало…

Врачи, дополнительно убедившись, что с Максовой любовницей, по-прежнему валявшейся на моей кровати, все в норме, ушли. А я так и сидела, заторможенно соображая, что теперь делать мне. С мужем. Кажется, уже бывшим. И вообще со всей своей внезапно сломавшейся жизнью… Значит, эта девка от него еще и беременна… Поймала на старом, как мир? На залете? Или?..