Книга Убийственно хорош, страница 29 – Саша Стрельна

— Дядя Веня, я чувствую себя просто-таки идиоткой. Не слишком мы все это… киношно, что ли?

Он глянул иронично:

— Думаешь, дед на старости лет из ума выжил? В шпионов поиграть захотел?

— Нет…

— Тогда не спорь, а слушай, когда знающие люди дело говорят. Во-вторых, добудь мне карту твою больничную. Ту, что на тебя завели, когда с отравлением лежала.

— Зачем? — изумилась я.

— Кошатина кошатине рознь, — буркнул он, а я, похолодев, прикрыла ладонью рот.

— Вы думаете?..

— Я строю предположения. А там… Вскрытие покажет. Если я прав, у нас на руках может оказаться реальное доказательство. Только будь осторожнее. Наври что-нибудь, а лучше просто сопри, чтобы никто и не видел. Передашь ее как-нибудь — больше мы пока что видеться не должны. По телефону тоже нельзя — твой могут слушать. Так что звони только с чужого или еще лучше из автомата.

— О господи! — я схватилась за голову.

— Ты господа не трогай, — вдруг сердито встрял до сих пор молчавший отец. — Лучше честно скажи, что натворила!

— Ничего! В том-то и дело, папа! Я уже миллион раз прокрутила все в голове. Не попадала даже в какие-то двусмысленные ситуации — не видела кого-то не с тем, с кем надо, не входила в тот момент, когда этого не стоило делать, и не выходила там, где не следовало бы… То есть, конечно, чисто абстрактно такое предположить возможно, но по одному только предположению не убивают.

— Смотря, что поставлено на кон, — возразил Пряничников, задумчиво пощипывая нижнюю губу, что до сладкой боли напомнило мне Ивана…

Словно услышав мои мысли, отец заговорил о нем же:

— Вениамин, зачем тебе этот тип, воспитатель мальчика?

Меня покоробило то, как он это произнес, и, не удержавшись, я язвительно напомнила:

— Твоего внука, которого ты даже ни разу не удосужился увидеть, зовут Василием, а его воспитатель носит тоже очень простое имя — Иван…

Отец глянул грозно, как умел только он. Синие глаза просто опалили. Но я не мать, и так просто меня не усмиришь. Иногда мне казалось, что именно это обстоятельство, а не мои многочисленные прегрешения, выводило его из равновесия. Мы уставились друг на друга — он, хмуря брови, а я, выставив вперед подбородок. И, должно быть, представляли собой забавное зрелище, потому что Вениамин Константинович внезапно прыснул в кулак.

— Два сапога пара! Даже носы одинаковые! Два одинаково синеглазых, фантастически упрямых и вспыльчивых существа! Неудивительно, Машенька, что я люблю тебя так же сильно, как и твоего батюшку. А теперь перестаньте ссориться и послушайте меня. Ты, Саша, не хуже моего слышал, что этот человек оказался достаточно внимательным и небезразличным, чтобы заподозрить что-то, и даже ходил с фонарем на место происшествия. Согласись, было бы неплохо узнать, что ему удалось найти.

— Что могла заметить какая-то нянька в штанах? И потом, почему ты его самого исключаешь из круга подозреваемых? Может, он ходил следы заметать? Ведь, насколько я понял, нападения на Марию начались именно тогда, когда в доме появился этот тип, — с ударением на последнем слове закончил отец и опять перевел взгляд на меня.

Я уже раскрыла рот, чтобы, подобно проснувшемуся вулкану, выплеснуть все, что во мне мгновенно вскипело. Но не успела, заговорил Пряничников:

— А я его и не исключаю, Саша. И закономерность эту заметил. Потому вдвойне интересно поговорить с парнем.