Онлайн книга «Убийственно хорош»
|
— Но зачем? — А вдруг ты во сне говоришь? А вдруг ты что-то знал такое до того, как… А вдруг журналистка, специализирующаяся на разного рода расследованиях, баба неглупая и въедливая, что-то разнюхает? А этого Болеку и Лелику ох как не хочется, — я победно оглядела слушателей и сразу поникла — на их лицах было написано то же, что, наверно, бывает на лицах тех, кто смотрит фильм о душевно больных детях. — Ты пересмотрела мультиков? — это отец. Иван промолчал, видно, не желая тревожить мою явно нездоровую психику. — Девочка, я, конечно, знаю кто такие Болек и Лелик, но… — более вежливый и многое повидавший на своем веку Вениамин Константинович склонил голову к плечу. Я расхохоталась: — О господи! Я же еще ничего вам не рассказала. — Можешь начать прямо сейчас. И я начала. — Интересненько, ох как интересненько, — протянул Пряничников и ущипнул себя за губу. — Фамилий их ты конечно не знаешь? — Конечно, знаю, только толку от этого, по-моему, чуть. — Почему? — Потому что когда двух безопасников зовут Степанов и Петров (постовой на телике вспомнил и вторую фамилию) — это вызывает некоторое недоверие. Пряничников хихикнул: — Жаль. Как же нам их вычислить? — Вот они где у меня. Поймались, дядя Веня! — и я победно тряхнула своей сумкой перед его носом. Мужчины неуверенно подались вперед и заглянули в ее растопыренное мною нутро так, словно действительно ожидали увидеть там двоих федералов, только ма-аленьких. Или уж, по меньшей мере, выводок тарантулов. — Где? — даже спросил отец, и я посмотрела на него уничижительно. — Конечно на флешке! Через десять минут мы уже смотрели на компьютере дяди Вени фильм под рабочим названием «Как научиться думать не хреном». — Я их знаю. То есть в основном вот этого, но зато оч-чень хорошо. У меня по спине побежали мурашки. Такого тона, такой ненависти в голосе всегда спокойного и деликатного Вениамина Константиновича я еще не слышала. Может быть, не слышала вообще никогда в жизни и ни от кого. — Саша, помнишь, я говорил тебе о парне, во многом благодаря которому оказался в отставке и, как подозреваю уже много лет, в этом кресле? — Неужто один из этих? — Он. Мир тесен. Черт! А ты, Маша, права. Не ты их цель. Ох, не ты. Ты так… Репей на собачьем хвосте… Мешает, но и только… М-да. Нинку Петракову кому попало не подпускают. Не того полета птица. До сих пор молчавший Иван внезапно откашлялся: — Можно все-таки узнать, кто она такая? А то как-то… — Отчего ж нельзя? Можно. Начинала как обычная шлюха, но оказалась такой талантливой, а главное, неглупой, что ее завербовали. Ниночка идет в дело, когда требуется тонко и ненавязчиво узнать какую-то информацию или подсунуть ее, кого-то скомпрометировать, получить материал для шантажа… Ну вы понимаете. Иван задумчиво кивнул, а отец не удержался от колкости, если «колкостями» в принципе можно называть его обычные стенобитные выпады: — Может, научишься выбирать себе баб, с… Суки, ее сыны, сволочи, сопляки и прочая нечисть ощутимо сгустилась в воздухе. — Боюсь, в ближайшее время мне это умение не сгодится. Я уже сделал выбор, — Иван картинно обнял меня за талию, и я в ужасе прикрыла глаза, полностью убежденная, что в следующее мгновение кулак отца, случайно сбившись с курса, попадет вместо его нахальной физиономии в мою. |