Книга Убийственно хорош, страница 55 – Саша Стрельна

— Спасибо, мне нельзя, я беременна, — ответила я ему очень серьезно и, кажется, от этих самых слов проснулась.

Должно быть, я произнесла их не только во мне, но и вслух, потому что мужчина, склонившийся надо мной, мгновенно зажал мне рот широкой мозолистой ладонью. Мой вопль отразился от этой мощной преграды и отдался эхом в глубинах сознания. Он покачал головой — лохматой, заросшей роскошной кудрявой шапкой светло-русых волос, и поднес палец к губам. Я изумленно таращилась на него, постепенно расслабляясь. Парень — а это был совсем молоденький юноша, почти мальчик, может, ровесник Натки — явно не принадлежал к числу моих потенциальных преследователей. Он еще раз жестом велел мне молчать и отпустил. Я села и тут же услышала довольно близкие голоса. В страхе взглянула на своего визави, и он кивнул, подтверждая мои опасения, но одновременно и успокаивая. Никогда в жизни не видела такой выразительной мимики, таких «говорящих» глаз.

Когда голоса смолкли в отдалении, он легко поднял меня на ноги и уверенно повел прочь, успевая еще и указать на ветки, о которые я могла споткнуться и наделать шума. Я посмотрела на солнце. Парень уводил меня прочь от нужного направления, а значит, в сторону от дороги к людям. Ну и черт с ним! Должно быть, знает, что делает! А потом так приятно было вновь оказаться не одной среди этой уже почти поглотившей меня зелени…

Шли мы в полном молчании и так долго, что я начала спотыкаться и шумно дышать через рот. Он обернулся, оглядел испытующе, потом шагнул ближе и ловко перекинул через плечо. Я так устала, что поначалу висела понуро и безропотно, потом почему-то представила себе, как он вот так же возвращается в свое лесное — это уж точно — жилище с охоты, неся добычу. От этой мысли стало зябко, и я заерзала, пытаясь слезть. Он остановился, словно споткнулся, и явно нехотя спустил меня на землю. Глаза его потемнели, ноздри раздувались, щеки окрасил нежный румянец… Господи, да он был возбужден, чисто по-мужски возбужден! Взгляд мой сам собой метнулся с лица ниже… Да, там все было еще очевиднее. Даже плотные джинсы не могли скрыть силу его желания.

— Послушай… — я растерялась и, пожалуй, была напугана.

Он перебил меня жестом и, тронув себя за уши, покачал головой, потом так же указал на рот — и вновь отрицательное качание. Глухонемой? В лесу? Но как же он тогда слышал моих преследователей? В том, что их тогда не было видно, я была убеждена. Загадка… А он уже повернулся и опять легко и практически бесшумно двинулся в одном ему известном направлении, и я поплелась следом, мечтая лишь об одном – поскорее прийти туда, куда он меня и вел. И вновь он будто мысли мои прочел: притормозил, отвернул манжет, показал на часах половину круга, а после пошевелил пальцами руки, изображая ходьбу. Ясно. Ходу осталось на полчаса. Вот только до чего?

Это оказался большой добротный пятистенок, срубленный из таких толстых бревен, что я искренне поразилась, как их удалось положить друг на друга. Крана поблизости не было, дороги, по которой он мог сюда доехать, тоже… Вертолет? Не очень верилось. Во дворе бегали куры, в теплой луже лежал поросенок, которого дразнила тройка малышей от трех до шести лет — таких же кудрявых и русоволосых, как мой проводник. Увидев его, они сначала обрадовались, а потом, когда в калитку следом вошла я, засмущались и, потоптавшись, стайкой бросились в дом. Мы уже почти подошли к нему, когда на крыльцо вышел высокий кряжистый мужчина, совершенно лысый, но почти до глаз заросший буйной рыжей бородищей. Костистый череп дочерна загорел, как, впрочем, лицо, руки и грудь в вырезе распахнутой рубашки.