Книга Вид на счастье, страница 16 – Этта Гут

— Сюда, пожалуйста, — пригласил Алексей. — Для начала спиной ко мне. Ноги вместе, ровно. Руки опустить свободно. Так.

Петра почувствовала, как чужие пальцы касаются ей шеи, потом плеч, проходятся вдоль позвоночника и ложатся на бедра.

— Небольшое искривление. Спортом каким-нибудь занимаешься?

В школе Петра занималась бальными танцами. Всегда хотела рисовать, однако послушно пошла учиться танцевать — уж очень это маме нравилось. Но после смерти отца, когда той пришлось тянуть на себе дочь в одиночку, об этом увлечении пришлось забыть. Костюмы и особая, предназначенная для танцев обувь стоили действительно очень недешево, а Петра, как и любой подросток, еще и постоянно вырастала из того, что было куплено ей ранее. С тех пор ничего, что можно было бы назвать серьезными занятиями спортом, в ее жизни не было, в чем она и созналась, несколько того стесняясь.

— Тогда все понятно, — проворчал Алексей и вдруг подхватил Петру под мышки, после сцепив свои здоровенные руки у нее на шее сзади.

Петра заболтала руками, будто кукла-марионетка и засопела обиженно.

— Расслабься. Еще. Чтобы совсем как тряпочка была. Так. Теперь сделаешь глубокий вздох по моей команде и задержишь дыхание. Не напрягайся. Ну, давай.

Петра вздохнула полной грудью, замерла, а после глупо пискнула, когда Алексей вдруг резко дернул ее вверх так, что в позвоночнике отчетливо хрустнуло. Но это было только началом! После чертов эскулап совершил попытку отвернуть Петре шею — та тоже хрустела, но вроде держалась. Потом, уложив на массажный стол, планомерно отрывал ей кожу от скелета, явно пытаясь добраться до позвоночника, будто какой-нибудь монстр из Голливудского блокбастера. После были какие-то точки на плечах, под лопатками и на пояснице, нажатие на которые заставляло Петру шипеть сквозь зубы с пристоном. Подобная несдержанность каждый раз смущала, но терпеть не было сил. И вот что о ней этот здоровяк подумает?

— Подо мной все стонут, — вдруг проговорил тот и засмеялся.

И Петра замерла, даже забыв об очередной порции боли. Просто потому, что откуда-то возникло стойкое ощущение: говорил сейчас Алексей не совсем о массаже… Но обдумать мысль толком не удалось, потому что в этот самый момент он потребовал, чтобы Петра легла на бок в нужную ему позу — заложив руку под голову и кокетливо согнув в колене ту ногу, что оказалась сверху. Опять захотелось прикрыть грудь, но ничего из этого все равно бы не вышло. Оказалось, что поза эта нужна Алексею затем, чтобы удалось хрустнуть бедным позвоночником Петры еще раз, уже в другой «проекции», а после повторить все, уложив пациентку на другой бок. Зато после всего живодерского комплекса, во время которого чертов костоправ заворачивал Петру разве что не в морские узлы, каждый раз добиваясь если не вскрика, то хруста, пришла нирвана!

Сильные ладони, ставшие уже не теплыми, а горячими, проходились по обильно умасленному телу уже не мучая, а нежа. Будто рисуя на полотне кожи что-то воистину прекрасное. И это был полный и просто-таки богический кайф. Петра забыла, на каком она свете. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но — увы! — как известно, все хорошее имеет скверное свойство заканчиваться. Вот и тут наступил момент, когда Алексей сообщил с явственно слышимым удовлетворением: