Книга Блистательные соперники, страница 71 – Дженнифер Линн Барнс

— А еще в тот вечер отец Лиры подарил ей две вещи. Карамельное ожерелье с тремя конфетами. И цветок – каллу.

Джеймсон остался на месте, и в его взгляде промелькнуло узнавание. Вспомнил о головоломке с музыкальной шкатулкой? Хорошо.

— Лира начинает воспринимать ту ночь как игру, похожую на те, что обычно устраивал для нас старик, – продолжил Грэйсон. – Как серию головоломок, на первый взгляд совершенно не связанных между собой. Лира решила три из четырех задач. «А Хоторн – вот кто всему виной. Алиса, Элис. С чего начинать пари? Нет, думай до зари». Омега – не начало алфавита, а его конец. Ожерелье из конфет – судя по всему, оно обозначает цифру три. Кстати, Нэш, кто-нибудь следит за Одеттой Моралес?

— Наш верный юрист говорит, что она словно в воздухе испарилась.

Интересно, от кого пряталась Одетта? Не от нас – вернее, не только от нас.

— Знаешь, Джейми, что сказала нам с Лирой госпожа Моралес? – Грэйсон снова повернулся к молчаливому брату, физически ощущая бурлящую в нем темную ярость. – Она сказала, что их всегда три.

— Чего три? – спросил Нэш.

— Понятия не имею. – Грэйсон отчеканил каждое слово, не сводя глаз с Джеймсона, который сделал еще шаг к нему.

Эйвери встала у него на пути и развернулась к Грэйсону.

— Грэй. – Взгляд таких знакомых ореховых глаз впился в него. – Тебе пора остановиться.

Как и Джеймсон, Эйвери определенно не хотела, чтобы Грэйсон говорил на эту тему и уж тем более задавал вопросы. Но к худу или к добру, сейчас Эйвери Кайли Грэмбс была Хоторн телом и душой.

— Эйвери? – Теперь Грэйсон буравил ее таким же пристальным взглядом. – Ин Аволс.

Она открыла было рот и тут же закрыла его.

— Из четырех загадок, которые отец Лиры загадал ей в тот вечер, – сказал Грэйсон Эйвери и Джеймсону, – остается только одна – калла. Ее значение до сих пор непонятно, но сегодня вечером кто-то оставил такой цветок на камне рядом с вертолетной площадкой. – Грэйсон перевел взгляд с одного на другого. – Я вижу, что был прав, предположив, что эта лилия – не часть игры. Иви тоже утверждала, что не имеет никакого отношения к цветку. Лира верит ей, а я верю Лире.

Глядя поверх Эйвери на Джеймсона, Грэйсон мог с уверенностью сказать, что, если бы сейчас она не стояла между ними, брат бы уже бросился вперед и схватил его за черную шелковую рубашку. Джеймсону очень не нравились все эти разговоры.

Драка была неизбежна. Смирившись с этой мыслью, Грэйсон снова заговорил:

— Ты ведь понимаешь, почему у Лиры возникли вопросы о головоломке с музыкальной шкатулкой, Джейми. Ты что-то знаешь. Она знает, что ты что-то знаешь. И я не смогу защитить ее, если не буду точно знать, от чего именно я должен ее защищать.

Джеймсон рванулся вперед, но Эйвери повернулась и положила ладони ему на грудь, удерживая на месте. Джеймсон автоматически замер от ее прикосновения, а Эйвери оглянулась на него в немом вопросе: «Ты закончил?»

О нет.

— Проблема не в Лире, Джеймсон. Это не она угроза. А ты. – Слова повисли в воздухе. – И твои секреты. То, во что ты втянул себя и Эйвери… – Глаза Джеймсона вспыхнули. Грэйсон повернулся к Нэшу. – Я неправ?

— А ты поверишь мне, если я отвечу, что нет? – Голос Нэша звучал удивительно спокойно. – Ты по уши втрескался в эту девушку, Грэй.

— Скажи мне, что я неправ! – с вызовом посмотрел на него Грэйсон.