Книга Грандиозная игра, страница 122 – Дженнифер Линн Барнс

— Всё равно это смертельно, – возразила она. – Да и что такое один-два года для меня? Я была замужем трижды – один раз развелась, дважды овдовела. Были и другие мужчины, и минимум ради трех из них я и в ад бы спуститься не побоялась. В случае с двоими примерно так и случилось.

Лира подняла глаза, но рисовать не перестала. Одетта ответила на ее взгляд.

— Любовь – странное, дикое создание, – проговорила она, – это дар, утешение и проклятие. Помните об этом. Оба. – Она покосилась на Грэйсона.

Оба промолчали. Воцарилась тишина. Лира закончила рисунок. После работы болело всё тело. Она отсканировала получившееся изображение. Не то чтобы вышло очень похоже – художница она так себе.

Но аппарат всё равно звякнул.

— Остался последний рисунок. – Лира перелистнула страницу и отдала скетчбук Одетте. Женщина взяла его и уголек и так уставилась на Лиру, будто у той на лбу было написано какое-то тайное послание. Наконец она повернулась к Грэйсону, которого и должна была изобразить.

Пока Одетта делала первые штрихи, Лира живо представляла, каково это – рисовать Грэйсона Хоторна: сплошные острые углы, если не считать губ.

К счастью, Одетта управилась меньше чем за минуту. Она протянула Лире скетчбук. Та взяла и опустила взгляд на рисунок, ожидая увидеть лицо Грэйсона.

Но Одетта изобразила не его. Стальной кулак стиснул сердце Лиры, выбил весь воздух из легких, когда она увидела, что женщина нарисовала лилию калла.

На дне коробки с головоломкой обнаружился шов, такой тонкий, что и не разглядишь невооруженным глазом. Джиджи положила ладонь на пластину и нажала. Тонкий деревянный диск приподнялся и отскочил в сторону.

Шаг первый сделан! А сколько всего этапов у этой головоломки? Их может быть пять, а может – все пятьдесят. Но пока надо сосредоточиться на втором шаге. Не на Брэди, не на Ноксе, не на ножах, шрамах, тайнах и «солнышке».

Шаг второй. Выяснилось, что ширина деревянного диска где-то сантиметр. Под ним открылась круглая выемка с двумя металлическими стрелками – покороче и подлиннее – в центре. Деревянная окаемка поделена на равные отрезки засечками – двенадцать отрезков. Над одной из засечек была начертана цифра «3».

Вытеснив из головы с десяток воспоминаний, Джиджи прикоснулась к краю металлических стрелок. Касание было невесомым, но стрелки всё равно поддались и сдвинулись, напомнив Джиджи о головоломке в коробке, которую она решила впервые в жизни с отцом.

— Это стрелки часов! – заключил Брэди, стоявший рядом с ней.

Джиджи тотчас вернулась в реальность.

— А что с этим делать? – недоумевал Нокс.

Она глубоко вдохнула.

— Ищем детали.

Джиджи перевернула диск, который в первый же момент отделила от коробки. На обратной стороне обнаружились буквы. В душе у нее забрезжила радость:

— Опять загадка, – проворчал Нокс с раздражением, но теперь в нем хотя бы не слышалось желания убить всё живое – верный знак личностного роста.

— Да, – подтвердила Джиджи, – только не пойму, в чем связь между рассветом и енотами, они ведь ночные животные.

— «Рассветет, енот, джекпот, придет», – задумчиво повторил Брэди, коснувшись руки Джиджи, – они рифмуются!