Книга Год багровых убийств, страница 103 – Карасуми

— Погодите, травить собственные пруды? Это же странно! – засомневался в правдивости истории молчавший до этого Се Вэньчжэ. – Да и если уже родился мальчик – какая же это жестокая свекровь…

— О, профессор, ваш коллега очень сообразительный, голова у него светлая! – Храмовый служитель, прерванный посреди рассказа, не рассердился, а даже похвалил его. – Верно, иметь внука и все равно быть такой жестокой – это против законов Неба. Но, понимаете, эта невестка забеременела, еще не достигнув совершеннолетия. Ее мать, считая это позором, записала ребенка на себя. Представьте – мать отнимает дитя у дочери! Так сын невестки стал ее младшим братом. Бедняжка! Если б не встретила мужчину, который искренне полюбил ее и, собравшись с духом, женился на ней, думаю, она не выжила бы.

— А что с отравлением пруда?

— Это чтобы очистить водоем – сначала убить всю ненужную рыбу и раков, иначе они съедят мальков. Кто-то использует взрывчатку или электричество… методов много, но калий быстрее всего. Взрослому человеку весом в шестьдесят килограммов хватит и половины ложки – эффект мгновенный.

— А что стало с той невесткой?

— Не знаю. Знаю только, что та жестокая старуха, приходившая к служителю, в канун Нового года съела миску горячего супа из бараньего желудка; не успела сделать и трех глотков, как изо рта у нее пошла пена и она умерла. – Голос служителя стал зловещим.

— Не вызвали полицию? Не проводили вскрытие? – Се Вэньчжэ, словно анализируя дело, выискивал нестыковки в рассказе. Но, слишком увлекшись фактами, он упускал суть.

— Этот мужчина наконец поступил правильно. Он омыл тело матери, переодел в новую одежду, уложил на кровать и наутро сразу вызвал похоронную службу. Ей было под семьдесят – какой смысл вызывать полицию или заказывать вскрытие?

— Я не думала, что этот рисунок напомнит вам такую давнюю историю…

— Я уже почти забыл о ней. Так это Шуфэнь попросила показать мне?

— Вообще-то, госпоже А-Цю, – объяснила Юэсюэ. – Но, посмотрев на него, я подумала, что вы сможете заметить в нем что-то особенное.

— Ты уже показала рисунок А-Цю?

— Я отправила его несколько дней назад. Она, наверное, уже получила…

Услышав это, служитель снова внимательно изучил рисунок. Его взгляд задержался на трех человечках-палочках, особенно на кукле в руках маленького человечка. Вскоре он тяжело опустился в плетеное кресло, глаза его остекленели, а рука с сигаретой задрожала. Он сделал глубокую затяжку, стараясь сохранить спокойствие.

— Вы что-то еще вспомнили?

Служитель вернул копию рисунка Юэсюэ.

— Вам лучше поспешить к А-Цю. Хотя, возможно, уже поздно…

Юэсюэ в одиночестве стояла у входа в дом Чэнь Линь Шуфэнь, глядя на двухэтажное здание, обтянутое полицейской лентой. Ей хотелось понять, как Чэнь Линь Шуфэнь провела здесь свои последние дни. От моря дом отделял лишь невысокий защитный вал, поэтому он подвергался безжалостным порывам соленого морского ветра. Кованые решетки на окнах покрылись слоем мелкой ржавчины, словно их обсыпали песком. Юэсюэ чувствовала, как горечь поражения высушивает ее, словно морской бриз высушивает волосы, отчего они становятся жесткими и растрепанными.

Чэнь Линь Шуфэнь вышла из дома. Она не заметила Юэсюэ. На ней была та самая оранжевая куртка, запечатленная журналистами во время реконструкции преступления, но в этот раз она надела красную шерстяную шапку. Одинокая и растерянная, женщина брела по пустынным улочкам Шуйдиляо. Юэсюэ, подхваченная ветром, последовала за ней и увидела, как та вошла в храм Чжаосин через левую дверь. Девушка поспешила догнать ее.