Книга Год багровых убийств, страница 74 – Карасуми

Рассказать ей о Лицзяо? Или о той семье, что существует в ее воображении? У каждого человека в разные периоды его жизни существуют разные представления о семье, но она совершенно не хотела сейчас выкладывать этой приговоренной к смерти женщине, чью психическую вменяемость ей еще предстояло определить, тот факт, что она живет в одной квартире с Цзинфан. И уж тем более не хотела упоминать Лицзяо, от одного воспоминания о которой у нее в любой момент мог начаться очередной припадок. Тем не менее, чтобы Чэнь Линь Шуфэнь не почувствовала, что поставила ее своим вопросом в тупик, Юэсюэ взяла себя в руки и спокойно ответила на вопрос:

— Конечно, у меня есть семья.

— Ну конечно, есть… я спросила, скучаешь ты или нет или на улице ночуешь? – Она снова захихикала, глядя на девушку. Затем начертила на бумаге треугольник, а под ним – квадрат, таким образом изобразив примитивный домик. При этом только что написанный ею иероглиф «дом» оказался внутри рисунка. Глядя на эти каракули, где простые линии разделяли контур на внутренний и внешний, Юэсюэ почувствовала, как все внутренности у нее скручиваются тугим узлом.

Первые несколько месяцев в Штатах после того, как Лицзяо лишила ее финансирования, она переезжала из одной дешевенькой гостиницы в другую до тех пор, пока не настал тот день, когда получаемой ею зарплаты перестало хватать на оплату ночлега. Тогда ей действительно приходилось спать на улице короткими урывками. Кое-как протянув до восьми вечера, из соображений безопасности Юэсюэ добиралась до оживленных перекрестков, присоединяясь к группе таких же бездомных. На ступенях у входа в подземный переход или в метро они проводили ночь в прерывистой полудреме между сном и явью, совершенно не высыпаясь.

В тот период своей жизни Юэсюэ оборвала всяческие межличностные отношения, у нее не было закадычных друзей для задушевных разговоров. Даже вращаясь среди таких же нелегальных рабочих, девушка сознательно избегала заводить друзей, так как панически боялась, что ее выдадут. Нет никаких друзей, никаких знакомых или приятелей, кто захотел бы увидеть ее. Да и сама Юэсюэ в тот период вряд ли захотела бы с кем-то видеться.

Примерно тогда девушка твердо решила самостоятельно встать на ноги и никогда ни от кого не зависеть. И то, что она сейчас в одиночку прорвалась через все препоны в тюрьму Наньхай и теперь ведет допрос Чэнь Линь Шуфэнь, – это закономерный итог ее путешествия по тернистому пути исследования преступлений в полном одиночестве. Хотя автомобилем управляла Цзинфан и она же помогла собрать, упорядочить, систематизировать и закодировать все материалы, но лично встретиться с Чэнь Линь Шуфэнь могла только сама Юэсюэ.

— Училка, эй, училка, ты что, уснула? Или обдумываешь, какую еще лапшу навешать мне на уши?

— Я действительно серьезно задумалась над вашим вопросом, чтобы подробно вам ответить.

Юэсюэ знала, что бывает излишне мнительной. Откуда Чэнь Линь Шуфэнь могла узнать о событиях ее прошлого, о которых не знала даже Цзинфан?

Эту рану Юэсюэ основательно засыпала – щедрыми пригоршнями грубой соли и сахарной пудры: карьера и достижения, притирки и страсть. Даже теперь, когда ее вынуждали вспоминать былое, прошедшие годы превратили эти воспоминания в нечто напоминающее ферментированный деликатес – пикантно-сладкий вкус, настолько мягкий, что им даже нельзя подавиться в этой и без того нелегкой жизни. Чем дольше пережевываешь прошлое, тем больше в нем раскрывается оттенков – разве может оно нанести повторную травму душе?