Книга Лондонский матч, страница 142 – Лен Дейтон

— А Дафни это знает?

— Она очень озлоблена, – ответил я.

— Но она делает серьезный ход.

— Ты так думаешь?

— Ты сам говорил мне, что Дики ей постоянно изменяет.

— Разве я говорил?

— Конечно, говорил. И все в офисе замечают, каким денди он выглядит в некоторые вечера. И его жена постоянно звонит и спрашивает, где он.

— И все это знают?

— Все девушки в офисе.

— А его секретарша говорит об этом?

— Ты не должен задавать мне подобные вопросы, дорогой. Я не могу быть твоим осведомителем.

— Мне не нравятся секретарши, которые говорят о своем боссе. Тут недалеко и до служебных секретов…

— Не будь таким глупым. Дики держит ее в черном теле. Я думаю, что в этих обстоятельствах она вынуждена быть лояльной.

Я не знал, то ли Брета Ранселера официально отстранили от работы со Штиннесом, то ли он сам разочаровался в ней, но было ясно одно, – кто-то из департамента должен продолжить эту работу. Даже если его оставить в покое в Бервик-Хауз, все равно есть опасность, что его затребует министерство внутренних дел.

Положение обострилось, когда Штиннес отказался работать с тем человеком, который вел его допрос. И меня послали поговорить со Штиннесом. Я понял это из записки, которую нашел на своем столе. Она была подписана Бретом. Я не знал, кто отобрал меня для этой работы, но думаю, что у них было для этого не так уж много подходящих людей.

Я приехал в Бервик-Хауз дождливым днем. Меня встречали совсем не так, как в тот первый раз, когда мы с Бретом приехали на его шикарном «бентли». Короткий взгляд на мой подержанный «ровер», беглый просмотр личной карточки, небрежное приветствие – и все.

Никого не было рядом, когда я парковал машину в отведенном для стоянки месте. Никаких признаков ни коменданта, ни его помощника. Вместо главного входа я прошел через боковую дверь. Дежурный клерк, который знал меня в лицо, сунул мне книгу посетителей, чтобы я в ней расписался, и дал свою паркеровскую ручку. Судя по пустым графам, им в Бервик-Хауз в эти дни не досаждали посетители.

Эрих Штиннес не был под замком. В определенные часы он мог пользоваться спортивной площадкой. В дождливые дни мог спускаться в большой холл и смотреть сквозь зарешеченные окна на голые розовые кусты. У него была некоторая свобода передвижения, но при входе меня встретил клерк, который распоряжался ключами. Клерк перестал жевать сандвич с сыром и не жевал ровно столько времени, сколько ему потребовалось, чтобы выписать пропуск, дававший мне право на выход. На пропуске остались жирные отпечатки его пальцев. Хорошо, что это случилось не с Бретом.

— Не то, что Ноттинг-Хилл-Гейт, а, Эрих?

— Да нет, не так уж и плохо, – ответил он.

Они поместили его в номер 4, это было большое и удобное помещение. Там была гостиная с софой и двумя креслами, цветной литографией битвы при Ватерлоо и электрокамином в средневековом стиле. Там была даже маленькая кухня, скорее альков, где находились раковина, набор посуды, электрическая печь, электрический чайник и несколько сковород.

— Вы хотите предложить мне чашку чаю? – сказал я. – Здесь довольно жарко. А что, если я открою окно?

— Они принесут чай в четыре, – ответил он. – Вы теперь будете к этому привыкать. Нет, не открывайте окна, боюсь, что я немного простужен.

— Может быть, я пришлю доктора, чтобы он вас осмотрел?