Книга Лондонский матч, страница 27 – Лен Дейтон

Сайлес был всегда нечесан, клочковатые пряди волос образовывали нимб вокруг его почти лысой головы и не поддавались ни гребешку, ни пятерне, когда надо было откинуть прядь, нависающую на глаза. Он был высокий и широкий и походил фигурой на Фальстафа, любил посмеяться, громко говорил, свободно изъяснялся на полдюжине иностранных языков, часто ввязывался в пари по разным поводам и неизменно провозглашал – с известной долей доказательности, – что перепьет любого, да так, что тот окажется под столом.

Билли и Салли просто благоговели перед ним. Они всегда были рады отправиться в Уайтлэндс к дядюшке Сайлесу, но относились к нему, как к старому хулигану, у которого быстро меняется настроение и с которым надо быть настороже. Таким же я его представлял и сам.

В холле уже стояла полностью украшенная рождественская елка. Под нею для обоих детей лежала небольшая кучка подарков, завернутых в яркую бумагу и перевязанных ленточками. Это была, несомненно, работа миссис Портер.

Как и все старые люди, Сайлес Гонт чувствовал потребность в постоянных церемониях. У всех этих субботних посещений имелся твердо установленный распорядок: длинный деревенский разговор утром (которого я, к счастью, сумел избежать), ленч с ростбифом, бильярд во второй половине дня и обед с переодеванием вечером. Утром в воскресенье гостей всем скопом вели в церковь, а потом в деревенскую пивную, откуда все возвращались к ленчу, где каждый мог получить блюда из птицы. Вот и на этот раз я нашел в меню название маленьких диких птичек и подумал, что в них можно найти добрый заряд свинцовой дроби.

— Не ожидали увидеть здесь Вальтера? – Дядюшка Сайлес повторил свой вопрос, продолжая точить нож для разделки мяса, что было весьма легкомысленно с его стороны, пусть даже и по такой уважительной причине, как отсутствие мясника.

Я уже выразил свою реакцию при первой встрече, но решил твердо выполнять отведенную мне роль.

— Вот это встреча! – закричал я, вкладывая в приветственный крик всю свою энергию. – Я и представить себе не мог…

И я, помаргивая, уставился на фон Мунте. Я знал его даже лучше, чем дядюшку Сайлеса. Когда-то давно он спас мою жизнь, рискуя своей. Доктор Вальтер фон Мунте улыбнулся, и даже величественная фрау докторша подарила мне что-то вроде улыбки. Пребывание под одной крышей с шумным и говорливым Сайлесом – в сравнении с суровыми правилами и вечно сжатыми губами в Германской Демократической Республике – было для них равносильно шоку, тем более что там у них отобрали даже частицу «фон» перед фамилией.

Я знал, что чета фон Мунте остановилась здесь. Это была моя работа – знать такие вещи. Я принимал участие в переправке их с Востока. Их присутствие здесь и было в какой-то степени причиной моего визита, но их местонахождение рассматривалось как секрет департамента, поэтому я должен был разыграть удивление.

Всего несколько коротких недель назад этот печальный пожилой человек был одним из наших наиболее ценных агентов. Известный только как Брамс Четвертый, он регулярно снабжал нас тщательно отобранными фактами и цифрами из «Дойче нотебанк», через который шли банковские расчеты со всей Восточной Германией. Время от времени он передавал нам планы «COMECON», общего рынка Восточного блока, а также материалы из Москов-ского народного банка. В результате Брет Ранселер смог построить на сведениях, которые он получал от фон Мунте, целую систему. И теперь, когда фон Мунте закончил свою работу и попал под опеку дядюшки Сайлеса, Брет безнадежно искал для него достойную замену.