Книга Лондонский матч, страница 68 – Лен Дейтон

— Ну, он работал на ЦРУ очень давно. Но – Хэрри – это нормально. Значит, он придет сюда?

— Он хочет увидеть тебя, Бернард. Думает, у него есть что-то, что тебе понравится.

— Посмотрим, – сказал я. – Но ты его тоже знаешь, Джордж. Каждый раз, когда я его встречаю, мне кажется, что он старается мне всучить что-то вроде полного издания энциклопедии.

Пош Хэрри появился вовремя. Он выглядел как истинный американец, чье лицо – так же, как и костюм и белье, – казалось, никогда не обретет ни единой морщины или складки. Он был выходцем из Гавайев, но в толпе мог бы сойти за европейца, несмотря на плоское лицо, приплюснутый нос и выдающиеся скулы, как у всех восточных людей. Он половину жизни провел в самолетах и не имел никаких других адресов, кроме как в отелях, офисах и абонированных номерах. Он был замечательный лингвист и всегда знал, что и с кем случается на пространстве между Вашингтоном и Варшавой. Он был тем, кого репортеры называют «источник», и всегда находил что-то, что можно было добавить к последнему шпионскому скандалу, судебному делу или следствию, когда средства массовой информации уже ничего не могли из этого выжать. Его брат, который был гораздо старше Хэрри, начал свою карьеру еще в годы Второй мировой войны. Он погиб во время какой-то грязной затеи ЦРУ во Вьетнаме. Кое-кто подозревал, что Хэрри служил каналом, через который просачивались из ЦРУ некоторые интересные истории, привлекающие внимание публики, но в это было трудно поверить, зная историю семьи Хэрри. Он не был приверженцем ЦРУ, потому что не мог полностью простить им гибель своего брата.

Хэрри был в точности таким, какими Голливуд изображает агентов ЦРУ. И голос у него был подходящий, низкий, очень мягкий, чисто американский голос, ясный и привлекательный, как у спортивных комментаторов, когда они рассказывают о скучных и тягучих соревнованиях.

Хэрри появился в характерной английской одежде, которую можно приобрести только в Нью-Йорке. Темно-серый поплиновый плащ, оксфордские туфли из телячьей кожи, твидовый пиджак и старинный полосатый английский школьный галстук, наверняка сделанный американским дизайнером. Но вместо шляпы на нем было спортивное кепи, которое не всякий англичанин наденет, даже отправляясь играть в гольф.

— Рад видеть вас, Джордж, – сказал он, пожимая руку Косински.

Потом он приветствовал меня таким же крепким и дружеским рукопожатием.

— Пойду посмотрю, не появился ли твой автомобиль, – сказал Джордж. – Пошли, дети.

— Я говорил по телефону с Ланге, – начал Хэрри. – Он был очень рад снова встретиться с вами.

— И что же сообщил Ланге?

— Ничего такого, чего бы я еще не знал. Что вы по-прежнему много работаете, получая приказы из лондонского Центра.

— А что еще?

— Кое-что о Брете Ранселере, – ответил Хэрри. – Но я не придал этому особого значения.

— Ну, это его больное место, – согласился я. – Ранселер для него словно пчела под шляпой.

— А правда ли, что Брет подвергался специальной проверке?

— Нет, насколько я знаю.

— Как вы, наверное, знаете, я вовсе не приятель Брета. Но он на все сто процентов о’кей. Брет ни в коем случае не пойдет на что-либо нелояльное.

— В самом деле? – спросил я.

— Многие годы ваши люди не подпускали Брета к американским секретным материалам, чтобы не скомпрометировать его. Но он никогда не был нечестным по отношению к агентству. Брет – ваш человек, и вы можете в этом быть уверены.