Книга Лондонский матч, страница 8 – Лен Дейтон

— Вы знали, что находится в том конверте, который вы взяли из автомобиля вчера вечером?

— Я не стану напрасно тратить ваше время на всяческие извинения. Мне известно, что там были секретные сведения.

Она говорила все это совершенно спокойно, в манере школьного учителя.

— И вы знали, для кого это предназначено?

— Я хочу сделать заявление. Я уже говорила тому офицеру. Я настаиваю, чтобы меня отправили обратно в Англию, для встречи с кем-нибудь из английской службы безопасности. Там я сделаю полное заявление.

— Зачем? – спросил я. – Зачем вы так рветесь обратно в Англию? Вы русский агент, и мы оба это знаем. Какая разница, где вам предъявят обвинение?

— Я поступила глупо, – сказала она. – Теперь это понимаю.

— Вы это поняли до или после вашего задержания?

Она раздвинула губы в принужденной улыбке.

— Это был просто шок.

Она положила руки на стол. Они были белыми, но уже с теми коричневыми пятнами, которые появляются с возрастом. И там были пятна от никотина и от чернил на указательном и большом пальцах.

— Я не могу оправиться от шока. Представьте себе мое положение – сидеть здесь и смотреть, как люди из службы безопасности роются в моих вещах. У меня было достаточно времени, чтобы понять, как глупо я поступила. Я люблю Англию. Мой отец так меня воспитал, что я полюбила все английское.

Несмотря на это заявление, вскоре перешла на немецкий. Она не была ни немкой, ни англичанкой. Я понял, что у нее не было настоящих корней, и почувствовал что-то общее со мной.

Я сказал:

— А тот человек?

Она взглянула на меня и нахмурилась. Она ожидала поощрения, моей улыбки в ответ на ее улыбку или хотя бы намека на то, что ничего плохого с ней не случится.

— Человек… тот самый, который заставил вас совершить эту глупость?

Она уловила оттенок презрения в моем голосе.

— Нет, – сказала она. – Я сделала все это по своему разумению. Я вступила в партию пятнадцать лет назад. После смерти мужа я искала для себя какое-то дело. И стала активным членом союза учителей. И в один прекрасный день я решила идти до конца.

— А что это значит – идти до конца, миссис Миллер?

— Фамилия моего отца Мюллер. Я это говорю вам сама, потому что вы все равно узнаете. Гуго Мюллер. Он изменил фамилию на Миллер, когда принимал гражданство в Англии. Он очень хотел, чтобы мы все стали англичанами.

Она снова положила руки на стол и, когда говорила, не отрываясь смотрела на них. Было похоже, будто обвиняет свои руки в том, что они совершали поступки, которые она сама бы не одобрила.

— Мне поручали собирать посылки, смотреть за вещами и все такое. Потом я стала проводить встречи в моей лондонской квартире. Люди приходили поздней ночью – русские, чехи и другие, как правило, они не говорили ни по-английски, ни по-немецки. Иногда моряки, судя по их одежде. Мне всегда казалось, что они чертовски голодны. Как-то раз пришел мужчина, одетый как священник. Он говорил по-польски, но я усилием воли заставила себя его как-то понимать. Утром приходил человек и уводил их.

Она вздохнула и подняла на меня глаза, чтобы посмотреть, как я реагирую на ее признания.

— У меня была запасная спальня, – добавила она, как будто условия, в которых жили у нее эти люди, были для меня важнее, чем ее работа на КГБ.

Она снова замолчала, глядя на свои руки.