Книга Лондонский матч, страница 87 – Лен Дейтон

— Тогда отпускайте бороду, – посоветовал я.

— Хорошая мысль. В нашей системе связь и оперативная работа полностью разделены. Поэтому я и не могу сказать со всей определенностью.

Он вернул мне нож и попробовал карандаш на краешке бумаги. Делая множество мелких штрихов, он еще больше заострял кончик грифеля. Потом снова занялся деревьями.

— С двумя кодовыми именами? – сказал я. – Один агент с двумя кодами? Может ли так быть?

Штиннес оставил картину и, нахмурившись, посмотрел на меня, пытаясь понять, чего я добиваюсь.

— Конечно, в системе связи есть свои внутренние правила и всякие сумасшедшие идеи, но я никогда не слышал о таких вещах.

— И сообщения продолжали поступать после того, как моя жена перешла на ту сторону?

Он улыбнулся. Это была грустная улыбка, не затронувшая его глаз.

— Это вам сказала та женщина, Мюллер?

— Да, так говорит она. – Я употреблял настоящее время, потому что ему не следовало знать, что эта женщина для нас потеряна.

— Она сошла с ума.

Он снова посмотрел на свою картину. Я промолчал, понимая, что он все помнит.

— О, у нее могло быть и больше материала, но операторы никогда не знают, где важный материал, а где рутинная чепуха. Эта Мюллер дурачит вас. Что она от вас хочет получить?

Он сделал деревья чуть повыше. Это пошло на пользу рисунку. Потом заштриховал стену чуть побольше.

— Подумайте, Эрих. Это важно.

Он посмотрел на меня.

— Важно? Вы по-прежнему пытаетесь убедить себя, будто есть еще один наш человек, глубоко внедренный в лондонский Центр?

— Я просто хочу знать.

— Вы хотите сделать себе имя. Вы это имеете в виду?

Он посмотрел мне прямо в глаза и взъерошил волосы. Свет из окна образовал нимб вокруг его головы.

— И это, конечно, тоже, – признал я.

— Мне бы сказали… – Он потыкал острием карандаша по ладони, как сапер, отыскивающий мины, и повторил: – Если бы существовал другой хорошо замаскированный агент в лондонском Центре, мне бы сказали об этом.

— А что, если Мюллер имела регулярную связь прямо с Москвой?

— Это вполне возможно. Но они должны были мне сказать. Я был старшим в Берлине. Я должен был знать.

Он прекратил играть с карандашом и спрятал его в карман.

— Мюллер хотела пустить вас по кругу. Я советую вам отбросить все предположения об агенте КГБ в Лондоне. Такие подозрения только на руку Москве.

— У вас здесь есть что читать?

— У меня есть Библия, – ответил он. – Они мне дали Библию.

— И вы читаете Библию?

— Она меня всегда интересовала, а читать по-английски мне полезно. Я начинаю думать, что христианское учение имеет много общего с марксизмом-ленинизмом.

— Например?

— Бог – это и есть диалектический материализм. Христос – это Карл Маркс. Церковь – это партия. Пролетариат – это избранник, а второе пришествие – это революция.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— А как могут соответствовать всему этому небеса и ад? – спросил я.

Он задумался на минуту.

— Небеса – это золотой век социализма, естественно. Я думаю, что ад – это капитализм.

— Браво, Эрих!

— Вы же знаете, я был в отделе 44-м.

Отдел 44-й ведал в КГБ вопросами религии.

— Это есть в вашем деле, – сказал я. – Вы ушли в неудачное время, Эрих.

— Из-за Польши, вы хотите сказать? Да, человек, который вел отдел 44-й, теперь уже генерал. Но для меня никогда не открывалась такая карьера. Они пропихивали бы впереди меня менее опытных людей. Если бы я остался там, я был бы сейчас лейтенантом. Так принято в России.