Книга Пуля от Ван Гога, страница 10 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Лев Иванович не спешил строить гипотезы, дальнейшее расследование расставит части головоломки по полочкам и лавочкам. Пока же Гурова в большей степени волновал предстоящий разговор с посетителями. Они пережили жутчайший стресс: слышали выстрел, не успели выбежать из галереи, попали в ловушку, которая неизвестно когда откроется. А теперь еще к бедолагам явится строгий дядечка с удостоверением и известит, что в соседней комнате лежит бездыханное тело.

Дементьева, глубоко вздохнув, поднялась с пуфика, поправила штанины брюк.

— Я дозвонилась, бригада скоро будет, где-то через четверть часа максимум, но ремонтные работы затянутся надолго. Мы здесь примерно на полтора часа, плюс-минус.

— Мне предстоит объявить о смерти Олега Тимофеевича.

— Да, понимаю. Это непросто. Я пойду с вами.

— Хорошо. Сейчас никому не стоит оставаться одному, такое потрясение лучше переживать сообща.

Гуров шел первым, Ольга держалась позади с опущенной головой. Они миновали коридор и задержались у входа в главный зал. Оттуда не доносилось ни звука, кроме редких шагов – кто-то переминался с ноги на ногу. Трудный момент. Полковник ощутил непривычное напряжение внутри. Он покосился на свою спутницу, распрямил плечи и решительно шагнул вперед.

* * *

Стоял и переминался с ноги на ногу тот спортивный, атлетически сложенный красавчик с щетиной на подбородке. Остальные сидели. Женщина в синем подвинула пуфик к окну и с отсутствующим видом выглядывала на улицу, явно не пытаясь там рассмотреть что-либо определенное. Тучная дама, похожая на учительницу, восседала напротив картины с двумя обнаженными таитянками, но смотрела не на них, а на свои руки, нервно теребившие носовой платочек. Девица с фиолетовыми прядями, закрыв глаза, лежала на мягкой скамье, обтянутой тем же материалом, что и пуфики. Длины скамьи хватало, чтобы девушка помещалась там целиком, кроме ног, которые она вытянула, упираясь каблучками в пол. Кудрявый паренек в худи сидел на полу, обхватив колени и спрятав лицо. Людей разделяло значительное пространство, каждый искал уединения, но боялся покинуть главный зал. Они, точно молекулы газа в броуновском движении, разбежались по разным углам помещения и так окаменели.

— Прошу вашего внимания! – объявил Гуров, заходя в главный зал и поднимая удостоверение над головой. – Разрешите представиться. Старший оперуполномоченный уголовного розыска, полковник Гуров Лев Иванович. У меня для вас важное сообщение.

Никто не смотрел на него. Пять пар глаз метались по помещению, посетители настороженно заглядывали в лица друг другу, словно ждали объяснений не от оперативника, а от соседа.

— Выстрелом, который вы слышали, был смертельно ранен куратор галереи Святский Олег Тимофеевич. Мои соболезнования тем, кто его знал.

Над казенным языком смеются, бюрократизмы вызывают раздражение. Но до чего они выручают в подобных ситуациях! «Убили вашего Святского» – так, что ли, сказать перепуганным людям, подняв новую волну паники, которая неизвестно чем закончится? Словесный уродец «смертельно ранен» звучит обтекаемо и потому менее жестоко, не бьет по нервам. Человеку необходимо какое-то время, чтобы сообразить, что рядом у кого-то отняли жизнь.

— Олег Тимофеевич… – нарушил тишину «атлет» с щетиной. Известие его не шокировало, но, судя по голосу, сильно расстроило. – Горе-то какое… Оля, мне так жаль.