Книга Пуля от Ван Гога, страница 7 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Последней к выходу подбегала девушка лет двадцати с длинными русыми волосами, среди которых мелькали фиолетовые пряди. За пару шагов до дверей девушка резко затормозила и оглушительно взвизгнула, устремив взгляд куда-то под потолок. Гуров тоже посмотрел вверх и понял, что является источником неприятного гула. Заработал механизм охранной системы, и на дверь медленно спускалась толстая металлическая решетка. Такие же решетки с небольшой задержкой начали опускаться на окна. Сварено чисто, красиво, издали напоминает жалюзи, и только вблизи видно, насколько это прочная и надежная конструкция.

Скорость решеток не назовешь большой, Гуров легко бы смог проскочить под ними и припустить по улице вслед за охранником и подозреваемым. Но Льву Ивановичу хотелось остаться в галерее, чтобы отыскать место, где прозвучал выстрел, и осмотреть повреждения. Странно, однако, что девушка не рискнула юркнуть в проход. Надо полагать, суровый вид металлических перекладин, опускающихся с негромким, но грозным гудением, перепугал ее и она просто побоялась, что система безопасности ее покалечит.

Интересно, эта девушка здесь одна? Вряд ли, из дальних выставочных залов не все успели бы достичь дверей так быстро. И точно, приближается топот ног и шум голосов. Позади Гурова в фойе столпилось еще несколько человек: уже знакомая полковнику Ольга; плечистый мужчина с бородкой, больше смахивавшей на недельную щетину, молодой, лет тридцати; тучная дама в очках, походившая на школьную учительницу; кучерявый парень в худи; молодая женщина в синем платье.

Гул прекратился. Семеро человек остались взаперти.

* * *

Гуров еще раз мысленно похвалил себя за инстинктивно принятое решение остаться, поскольку теперь добавилось новое занятие – присматривать за посетителями, позаботиться о них до прибытия помощи.

— Не волнуйтесь, не случилось ничего страшного! – Он развернулся к девушке, застывшей с растопыренными руками и широко раскрытыми глазами. Говорил он достаточно громко, чтобы остальные тоже его слышали. – Скоро прибудет служба безопасности, они отопрут решетки, и мы сможем разойтись по домам.

Он мельком взглянул на растерявшуюся Ольгу. Вряд ли она знает, как разблокировать охранную систему.

— Правда стреляли? Я слышал выстрел, – взволнованно заговорил небритый мужчина.

— Да, это был вандал, вероятно, – торопливо ответил Гуров, желая предупредить панику. – Я видел, как за ним погнался охранник.

— Ужас какой! – прижала ладони к щекам Дементьева. – Он же мог что-нибудь повредить! Мне надо срочно проверить состояние экспонатов.

Но с места не сдвинулась, беспомощно оглядываясь вокруг. Похоже, она не могла сообразить, с чего начать осмотр, или же боялась того, что ее ждет. Наверняка одна из картин изуродована. Огнестрельным оружием вандалы пользуются редко, предпочитая ножи, кирпичи или банки с краской, и тем не менее прецеденты имеются. Достаточно вспомнить, как в 1987 году в Лондонской национальной галерее психически больной человек стрелял в рисунок Леонардо да Винчи, изображавший Деву Марию и святую Анну с младенцами Христом и Иоанном Крестителем. На восстановление полотна, если память Гурову не изменяла, ушло более года.

Выставки постимпрессионистов тоже притягивали разных безумцев и политических активистов. В полотна Ван Гога вроде бы никто не стрелял, но их совсем недавно, в две тысячи двадцать втором и две тысячи двадцать четвертом годах, поливали томатным супом активисты экологической группы «Остановите нефть!». Причем оба раза пострадали картины из легендарного цикла «Подсолнухи». Гуров неважно разбирался в творчестве постимпрессионистов, ему ближе были пейзажи Ивана Шишкина, однако «Подсолнухи» хорошо знал, так как много раз видел репродукции картины. Написанная просто, без ботанических подробностей, зато с обилием согревающей солнечно-желтой краски, ударявшей в глаза. Удивительное зрелище!