Книга Пуля от Ван Гога, страница 123 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Лева, я умираю от голода, – заявила Строева с порога. – До кухни не дойду. Так что или неси мне ужин к порогу, или меня неси к ужину!

Гуров решил подыграть жене, но по-своему. Вместо того чтобы трепетно отнести ее на кухню, он взвалил Марию на плечо и потащил в ванную комнату. В итоге эта шутливая сцена превратилась в дружескую потасовку с хохотом, потоками воды и завершилась поцелуями. А после обоим пришлось переодеваться, чтобы не садиться за стол мокрыми.

За ужином, как это было принято правилами, установленными Марией несколько лет назад, о делах не говорили. Это уже стало своеобразной традицией в семье, и нарушать ее не рисковал даже генерал Орлов, нередко бывавший в гостях в этом доме. Впрочем, он и без каких-либо правил трепетно внимал каждому слову Строевой и перечить ей ни за что бы не решился, не то что отдавать приказы своим друзьям-подчиненным.

Гуров тоже не перечил жене в вопросе запрета обсуждения служебных тем во время приема пищи. Не делал этого раньше, не стал делать и сейчас, хотя периодически наблюдал, как на лбу у нее появлялась небольшая морщинка, которая возникала только в те моменты, когда Мария была чем-то обеспокоена или пыталась решить какую-то непростую задачу. Сыщик не стал спрашивать об этом жену до того момента, пока ужин не был закончен. И, лишь когда оба перебрались в гостиную, поинтересовался:

— Солнышко, не могла бы ты мне помочь решить одну непростую задачу?

— Какую? – встрепенулась Строева, оторвавшись от своих дум.

— Судя по всему, генеральный прогон у тебя в театре прошел хорошо, – задумчиво констатировал Гуров. – Однако я вижу, что тебя беспокоит какая-то проблема. А поскольку ты о ней говорить не спешишь, значит, она связана либо с твоей, либо с моей службой. Получается нестыковка. Если у тебя в театре после репетиции все хорошо, то проблем на твоей службе быть не может, а с преступниками ты до сих пор не связывалась, значит, и беспокоиться о моих служебных делах не должна…

— Зато я оказалась связана с жертвой. Если, конечно, она таковой может считаться, – не дала договорить мужу Мария и немного виновато посмотрела ему в глаза. – Я помню, что у нас есть негласное правило: не пытаться просить тебя заняться расследованием в отношении кого-то из моих знакомых, и я считаю, что это очень хорошее правило. Вот только я узнала одну странную историю и никак не могу понять – рассказав тебе о ней, я это правило нарушу или нет?..

— Ну так не разбегайся, прыгай! Тогда и узнаем, – рассмеялся сыщик, успокоившись, что тревога за супругу оказалась ложной.

— Хорошо! Только потом вспомни, что об этом ты сам меня попросил! – хитро прищурилась Мария, подняв вверх указательный палец.

Гуров развел руки в сторону, соглашаясь с этой уловкой жены и совершенно не подозревая, насколько на самом деле странной окажется история.

Поклонников у Строевой было немало, но некоторых из них она выделяла особо, позволяя даже иногда приходить в гримерку или выпивая с ними по чашечке кофе после спектакля или репетиции. Одной из таких поклонниц была Светлана Лазарева. Они знали друг друга очень давно, и Светлана, которая была лет на десять – пятнадцать старше Марии, заметила ее талант еще в то время, когда Строева играла небольшие роли в своих первых спектаклях. Тогда женщина выразила восхищение юной актрисой, и с тех пор они дружили. А несколько лет назад Лазарева познакомила Марию со своей хорошей знакомой, Екатериной Слепневой. Та была не такой ярой театралкой, но на спектакли периодически приходила и обязательно делала какие-то подарки Строевой. Вот с ней и случилась беда.