Книга Пуля от Ван Гога, страница 133 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— А почему вы об этом в заключении не написали? – удивился Гуров. – Возможно, эти важные детали…

— А я написал, – перебил его патологоанатом. – Только Яровой заставил меня заключение переписать. Сказал, чтобы я со своими фантазиями шел куда подальше и не пудрил полицейским мозги. По его словам, все, что я вам сказал, – мелочи, которые к происшествию никакого отношения не имеют. Вот господин полковник и потребовал, чтобы лишнего в отчете не было. А мое начальство его поддержало.

— Интересно девки пляшут, – задумчиво пробормотал Гуров, вызвав одобрительное хмыканье медика, которому, видимо, тоже было хорошо знакомо это саркастическое выражение.

— В общем, так, Самуил Алексеевич, пишите новый отчет по трупу Слепневой, с полным указанием всех деталей осмотра тела и вашими соображениями, – повернулся сыщик к эксперту. – А еще проведите полноценные судебно-химические и биохимические исследования трупа. Меня интересуют следы любых химических препаратов, которые могли быть введены внутримышечно. Яровой дело закрыл, а я его обратно открываю!

— Что, уже есть подозреваемые? – потирая руки, словно добился выполнения заветной мечты, поинтересовался патологоанатом.

— Подозреваемые всегда есть, – усмехнулся сыщик, уже держась за ручку двери. – Вы, например, Самуил Алексеевич. Почему попытались скрыть следы возможного преступления на трупе? Признавайтесь, вы в сговоре с преступником?

— Я не понял, это шутка такая? – оторопел Горшков.

— Какие уж тут шутки, Самуил Алексеевич? – хмыкнул Гуров и, прежде чем закрыл за собой дверь, добавил: – А вы пишите отчет-то, пишите!

Если следовать букве должностных инструкций, Гурову следовало составить докладную записку на Ярового для Орлова, в которой должен был сообщить о попытках начальника ОВД скрыть улики, косвенно указывающие на совершение преступления. Однако сыщик прекрасно понимал, что слепо выполнять должностные обязанности, как это делала, например, лейтенант Сухина, глупо и иногда это не помогает, а препятствует расследованию. Почему Яровой отмахнулся от фактов, указывающих на то, что смерть Слепневой могла быть не самоубийством, Гуров собирался выяснить позже, когда соберет достаточно доказательств своей правоты. А пока о собственных подозрениях он решил не сообщать ни Орлову, ни Яровому, ни кому бы то ни было другому. И первое, что он сделал, когда вышел из морга, это позвонил Ряховскому.

Телефон жениха («Теперь уже бывшего», – поправил себя Гуров) Слепневой был указан в материалах дела доследственной проверки, которое сыщик забрал из Щукинского отдела полиции. Мужчина этому звонку не удивился, хотя в его голосе звучала скорее усталость, а не надежда, как это бывает у людей, которые верят, что полиция скоро поймает преступника.

— Товарищ полковник, я уже все рассказывал вашим коллегам, – вместо приветствия произнес Ряховский после того, как сыщик представился. – Что еще к этому добавить, я не знаю…

— Зовите меня Лев Иванович, – перебил его Гуров. – С вашей историей я знаком, и она меня сейчас интересует далеко не в первую очередь. Давайте-ка встретимся и пообщаемся. А там будет видно, что предпринять дальше.

— А разве следствие по Екатерине не закрыто? – поинтересовался Евгений. – Мне сказали, что это было самоубийство и оснований возбуждать уголовное дело нет.