Книга Пуля от Ван Гога, страница 136 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— А так только полицейские считают? – Гуров понял, что задел больное место Евгения, но решил пока не развивать эту тему и сначала пообщаться с коллегами Ряховского и Слепневой.

— Не только, конечно, – вновь смутился мужчина, но тут же вновь настроился в штыки. – Однако чаще ваших коллег меня о сексуальных отношениях с Катей никто не спрашивал.

— Ну меня ваш секс не интересует, – ухмыльнулся сыщик. – Куда любопытнее, что ключи от своей квартиры она вам дала как раз накануне смерти.

— Вы что, меня в ее гибели подозреваете? – возмутился Ряховский.

— В настоящий момент я не подозреваю только самого себя, – ответил Гуров. – А пока наш разговор закончен. То, что мне было нужно, я узнал. И не исключаю, что нам с вами, Евгений Эдуардович, придется еще не раз пообщаться…

Утром Гуров ехал в главк без привычного рабочего рвения. Вчера вечером, после неоднозначной беседы с Ряховским, у него состоялся еще и не очень приятный разговор с Орловым. В расследовании дела о мошеннических кол-центрах между ФСБ и главком возникли очередные недопонимания, и кому-то в Конторе показались недостаточно вескими основания для освобождения Меньшикова. И это несмотря на то что к отчету, предоставленному гэбэшникам (который Стас составлял за Гурова), был приложен протокол допроса Зосимова с признанием о подставе. Видимо, кому-то из сотрудников ФСБ очень хотелось покрепче насадить на крючок Степана, и так изредка работавшего на Контору, и этот «кто-то» пустил в ход все грязные приемы, чтобы вернуть Меньшикова за решетку. В том числе и давление на начальника главка.

Вчера вечером Орлов, который оказался словно между молотом и наковальней, потребовал от сыщика немедленно уладить все вопросы с ребятами из ФСБ. Причем так, чтобы «у чекистов фантазии не хватило, чтобы еще где-нибудь тараканов отыскать», как выразился генерал. До этого разговора Гуров даже не успел сообщить другу, что начал расследование нового дела, а потом и говорить о Слепневой не стал. Решил отложить все на утро, когда Орлов немного успокоится от общения со своим начальством и с гэбэшниками, и сегодня ему в любом случае придется доложиться начальству. Сыщик не хотел ничего делать за спиной старого товарища, но был уверен, что генерал потребует отказаться от расследования странного самоубийства женщины и прикажет передать это дело кому-то другому (например, Стасу), а самому переключиться на работу с ФСБ и заниматься этим до тех пор, пока у парней из Конторы не останется ни новых вопросов, ни очередных сомнений, ни еще каких-нибудь навязчивых идей. А вот этого делать Гуров не собирался и по дороге в главк ломал голову, как совместить обе задачи, оттого и невольно старался растянуть дорогу до службы, пока не найдется нужный ответ.

Передавать расследование смерти Слепневой кому бы то ни было, даже Крячко, сыщик не хотел по двум причинам. Во-первых, ту молчаливую благодарность и надежду, которую он увидел вчера в глазах Марии после того, как вкратце рассказал ей свои догадки насчет смерти ее поклонницы, трудно будет чем-то заменить, и нельзя не оправдать надежд супруги. А во-вторых, в голове Гурова с самого начала разбирательства в смерти Слепневой зазвучал тревожный звоночек, который всегда подгонял сыщика идти вперед после того, как он выходил на след преступника. И, хотя в этом случае у Гурова еще не было даже приблизительного списка подозреваемых в убийстве Екатерины или доведении ее до самоубийства (этот вариант Гуров тоже пока не исключал), не подчиняться навязчивому зову своей интуиции он не мог, а значит, не мог и полноценно заниматься любыми другими делами, пока не закончит расследование этого преступления.