Книга Пуля от Ван Гога, страница 167 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Слушаюсь, ваше сиятельство! – привычно спаясничал Станислав и повесил трубку.

Закончив разговор с Крячко, Гуров на несколько минут задумался. Он был уверен, что информация о том, как, кем и когда была сделана запись последнего послания Слепневой, сыграет в расследовании обоих убийств если не ключевую, то очень важную роль. И тянуть с выяснением всех этих фактов не следовало. Сейчас, по сути, у Гурова не оставалось других вариантов, кроме как поручить эту работу спецам из главка. Однако это означало, что генерал узнает о расследовании, которое ведет Гуров, вместо того чтобы решать проблемы с сотрудниками ФСБ. Сыщик, хоть и получил временную передышку в этом вопросе, не хотел все объяснять Орлову. Во-первых, жалко было тратить на это время, а во-вторых, учитывая то нервное состояние, в котором в последние несколько дней находился Петр, вступать в ненужные и лишние препирательства с ним Гурову не хотелось. И тут сыщик вспомнил того, с кого все эти проблемы начались, – Меньшикова – и, больше не раздумывая, набрал его номер.

Парень на встречу с сыщиком согласился без лишних вопросов и, как показалось Гурову, даже с радостью. К тому же выяснилось, что ее не только не нужно откладывать в долгий ящик, но даже ехать никуда, чтобы встретиться со Степаном, сыщику не пришлось. Меньшиков оказался на Воробьевых горах, поблизости от кафе, где Гуров встречался с Арапетяном, и пообещал добраться до нужного места минут за двадцать. Сыщика это вполне устраивало, поскольку появилось время еще раз проанализировать встречу с бывшим начальником службы безопасности «Триумфа».

Тот факт, что Арапетян оборвал общение с сыщиком после первого же конкретного вопроса по поводу обстоятельств, связанных с двумя убийствами, настораживал сыщика. А вдвойне это становилось подозрительным еще и потому, что Гуров даже не успел пояснить, как связаны названные им адреса с именами тех людей, которых убили. С одной стороны, это напрямую указывало на то, что Арапетян знал, что там жили его бывшие коллеги, а значит, нагло врал, утверждая, что совершенно ими не интересовался после того, как «Триумф» прекратил свое существование. А с другой – упоминание этих адресов могло значить только то, что в местах поблизости от домов Слепневой и Ефимова Арташес занимался делами, которые хотел бы скрыть от правоохранительных органов. Но более важным был другой факт. Реакция Арапетяна на то, что Гурову было известно, где он бывал в конкретное время, выдала его удивление. Арапетян явно не знал, что находится под наблюдением, и это его если не испугало, то очень обеспокоило. Вопрос был только в том, как теперь можно эту ситуацию использовать.

Мысли Гурова прервало появление Меньшикова. По сравнению с их последней встречей в облике парня произошли серьезные изменения. В первую очередь в ментальном плане. Степан выглядел настолько раскрепощенным, уверенным в себе и беззаботным, словно с того момента, как он вышел из СИЗО, прошла не пара дней, а как минимум вечность. Либо этого неприятного периода в жизни молодого человека и не было вовсе. Гуров, допивавший третью чашку кофе, удивленно посмотрел на Меньшикова, фиксируя эти изменения, а затем с улыбкой ответил на радушное приветствие. Решив, что это будет не худшим началом разговора, сыщик поинтересовался у парня, чем вызваны такие серьезные перемены.