Книга Не те руки, страница 8 – Марк Биллингхэм

Если Эйкерс и заметила его реакцию, виду она не подала.

— По их данным, Катлер должен был передать Дрейперу крупную сумму денег в обмен на портфель. Никто не говорит, что в нем было.

— Вероятно, не выпуск “Файнэншл таймс” с кульком леденцов.

— Короче, что бы там ни было, портфель пропал, а Катлер оказался в больнице.

— Прошу, скажи, что с чем-то серьезным.

— Ну, его оставили в палате на ночь, но не думаю, что там что-то серьезное.

— Жаль, – сказал Миллер. – И как это они так запороли операцию?

— Судя по всему, что-то случилось в мужском туалете.

— Да, я слышал. – Теперь уже Миллер пытался не ухмыляться, правда, не слишком старательно.

— Портфель стырили какие-то двое парней, и я сильно сомневаюсь, что они имели представление о его содержимом. Вот и все – сделка между Катлером и Дрейпером так и не состоялась, поэтому никого не арестовали, и поэтому на верхнем этаже у всех такой бледный вид. Кстати, этот Дрейпер тоже оказался в больнице. Пытался догнать парня, который украл портфель, и прищемил член молнией. – Эйкерс заметила, что Миллер собирается вставить реплику. – Да-да, я в курсе… жаль, что не Уэйн Катлер.

— О, я представлял куда худшие сценарии, – сказал Миллер. – Множество.

Эйкерс сняла очки и откинулась на спинку кресла.

— Как ты, Деклан? Мы давно не общались. Выглядишь немного уставшим.

— Да нет, все… хорошо, – наконец сказал Миллер. Что было неправдой. – Я двигаюсь дальше. – И это тоже.

Поверила Эйкерс или нет, она, похоже, решила не копать глубже.

— Шел бы ты писать рапорт об аресте Гуди…

Миллер встал и потянулся. Он наклонился проверить, достаточно ли полито растение на столе старшего инспектора.

— Про ужин я не забуду, учти.

— Еще бы ты забыла! – Миллер поплелся к двери и открыл ее. – Да, чтобы не было неловкостей, говорю сразу – максимум пятнадцать фунтов на человека, и это включая вино.

У Уэйна Катлера адски болела голова. По правде говоря, он уже и не помнил, когда бывало иначе – с этими придурками, которые на него работали, со старшим сыном Джастином, который все время откалывал какие-нибудь номера, и с женой Джеки, которая постоянно ныла и плакала. Хотя, если честно, плача и нытья стало куда больше с тех пор, как несколько месяцев назад застрелили Адриана – его младшего (и любимого, чего греха таить) сына.

Он закрыл глаза. Пробормотал:

— Покойся с миром, сынок.

Проблема была в том, что он не мог разобраться со всем этим как обычно. Не мог отреагировать… соответствующим образом. Будь в случившемся с Адрианом виноват этот скользкий гад Ральф Месси или кто-то еще, Уэйн точно знал бы, что делать, и кому-то пришлось бы несладко. Но как оказалось, случившееся вообще не имело отношения к бизнесу, а его придурка-сына убили просто потому, что тот скакал в постели с чужой женой.

Так что Уэйну оставалось только смириться.

Скорбеть, как положено любому нормальному отцу.

А теперь, в довесок ко всей этой скорби – настоящей скорби из серии “просыпаться по ночам и рыдать” и обычной из разряда “люди – бесполезные придурки, достали страшно” – ему приходилось иметь дело с самой настоящей головной болью. Апокалиптической, ослепляющей, мать ее за ногу, болью.

Он осторожно потрогал шишку за ухом. Он не помнил решительно ничего с того момента, как вошел утром на станцию Блэкпул-Норт, и до пробуждения в больнице (что вполне нормально при сотрясении, как сказала одна из медсестер), но в какой-то момент один из “своих” копов заглянул проведать его и в подробностях рассказал, что произошло в тех туалетах и сразу после у турникета.