Книга Семь сувениров, страница 106 – Светлана Еремеева

Николай протер ладонью уставшие от бессонной ночи глаза и посмотрел в окно. Небо становилось розово-голубым. Светало. Где-то далеко, в самой глубине города, вставало нежно-огненное солнце, на огромном диске которого проступали очертания черных, как зола, многоэтажных домов.

Когда Николай ехал по Московскому проспекту, надеясь быстрее добраться до дома и поспать хотя бы несколько часов, раздался сигнал смартфона. Звонила Нина. Николай тут же ответил, предчувствуя неладное. Ведь еще несколько дней назад они с дочерью уехали на дачу и не собирались возвращаться в течение недели.

— Коля? – услышал он взволнованный голос бывшей жены.

— Нина, здравствуй! Что случилось? Сейчас шесть утра. Вы в городе или на даче?

— Коля, мы в городе. Приезжай срочно. У нас большие неприятности.

— Что-то с Верой? – спросил он, ощущая, как судороги, вызванные тревогой, сковывают тело. Рука, держащая смартфон, задрожала.

— Приезжай, Коля. Я жду тебя.

Она отключилась. Николай нажал на газ и на всех скоростях полетел в сторону своей старой квартиры, где долгие годы он жил сначала с матерью и отцом, а затем с женой и дочкой.

Квартира располагалась на Вознесенском проспекте, недалеко от Сенной. В этот ранний час дороги были пустыми, и он быстро добрался. Когда он выходил из машины, то заметил, что над Мойкой поднимался бледно-голубой туман. Все было тихо, неподвижно и мертво. Он подумал, что так всегда бывает перед каким-нибудь взрывом. Сначала давит тишина, а потом парализует оглушительный грохот.

Когда он поднялся в квартиру, то обнаружил, что дверь открыта нараспашку. Он тут же услышал отдаленные голоса и, как ему показалось, чей-то плач или тихие всхлипывания. Он шел по коридору, заглядывал то в одну комнату, то в другую. И испытывал при этом странные ощущения. Он впервые за последний год вернулся в свою детскую квартиру. Ему все время казалось, что вот сейчас из-за поворота покажется мама или он увидит отца в кресле, читающего вечернюю газету. Но комнаты были пусты. Отец давно умер. Мама жила в Нью-Йорке. Квартира принадлежала теперь его жене и дочери. Он был чужим здесь.

Наконец он добрался до гостиной и увидел Нину. Она сидела на большом бархатном диване. Какой-то мужчина, высокий блондин, видимо тот самый Дмитрий, которого Николай никогда не видел до этого, расположился в кресле неподалеку. В другом кресле сидел еще один человек и что-то записывал в блокнот.

Николай почему-то сразу понял, что это был то ли полицейский, то ли следователь. Он держался, как Шахов, – прямо и твердо. Что-то у всех следователей было общее. Краснов это уже мог улавливать после почти года работы над фильмом о Волкове.

Нина наконец заметила Николая и замахала ему рукой. Николай тут же понял, что плакала именно она. Ее лицо было красным, а глаза влажными, с розовым оттенком.

— Что случилось? – тихо спросил Николай и сел рядом с Ниной.

Она пристально посмотрела на него и глубоко вздохнула.

— Ну говори же! Где Вера?!

— Вера у себя в комнате.

— Можно ее увидеть?

— Пока нельзя. С ней беседуют.

— Беседуют? Кто?

Николай вопросительно посмотрел на Нину, затем перевел взгляд на того, кого посчитал следователем.

— Да. С ней беседует наш сотрудник, – ответил человек, не отрывая глаз от записей.

— Сотрудник?