Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— Почему деструктивные? — А потому, что все человечество не исправишь. Чего он хотел? Сказать людям, что все они без исключения мерзавцы, грешники, потенциальные убийцы, клеветники?.. Что каждый виновен в беде другого? Это и так ясно. Зачем говорить человеку то, что он и так хорошо знает. Человека нужно утешать, жалеть, уводить подальше от темных мыслей. Он не мог жить как все. Понимаете? Жить как отлаженный механизм. Он сам был парадоксальным и выискивал парадоксы, исключения из общих правил. Его так и тянуло ко всяким сумасшедшим, нарушителям порядка, наркоманам, алкоголикам. Найдет очередное исключение и наблюдает, оторваться не может… Пока не вытянет то, что задумал вытянуть, не успокаивался… Николай делал записи в электронный блокнот, то и дело с интересом поглядывая на Волкова. — Давайте вернемся все же к моему вопросу, – сказал он, когда Константин Семенович замолчал. – Значит, Вениамин Семенович был близок к матери? — Не то слово. Они были очень тесно привязаны друг к другу. Нужно сказать, что отец, когда появлялся в доме, не щадил ни маму, ни Веню. — Поясните. — Вене доставалось за плохие оценки, за беспорядок в комнате. Маме – за то, что она баловала Веню, делала из него, как говорил отец, неженку. Он был сторонником жесткой дисциплины. Мне редко доставалось. Я старался в дни его приездов реже бывать дома, держал комнату в чистоте, а дневник в порядке. Николай продолжал делать записи в блокноте и время от времени проверял диктофон. Через открытое окно был слышен шум пролетающих по набережной машин и голоса гидов с плывущих по Неве трамвайчиков. Николай поднял глаза и заметил вдалеке ангела на шпиле Петропавловки. Он был золотым, как солнечный луч, – искрился, переливался, буквально парил в воздухе. Краснов снова посмотрел на Константина Семеновича. Тот молчал, был погружен в свои раздумья. — Правда, однажды… – тихо сказал он, – вернувшись с прогулки по городу, Веня умудрился сильно рассердить маму. Это был, пожалуй, единственный случай. Она с ним не разговаривала дня два. — Какой случай? Волков посмотрел на Николая каким-то особенным, словно почерневшим от волнения взглядом. Он всматривался в лицо журналиста, возможно решая, рассказывать ему эту историю или нет. — Ну что же… Раз я сам начал… – сказал Волков. – Они с мамой часто гуляли по Ленинграду, ходили по музеям. Очень любили Русский музей и Эрмитаж. Когда возвращались, могли часами обсуждать увиденное. И вот однажды, вернувшись из города, Веня попросил маму дать ему какой-то альбом по искусству. Он долго копался в нем, наконец нашел то, что искал, подошел к маме и спросил: «Мама, скажи, кто это?» Он протянул ей репродукцию картины Ари Шеффера «Искушение Христа», где был изображен Иисус, искушаемый дьяволом на горе. У меня, кстати, есть копия, она висит в коридоре. Мама ответила: «Это дьявол» – «А что такое дьявол?» Мама через силу отвечала: «Дьявол – это зло. Темная сила. Он причиняет боль». Она не вдавалась в подробности сюжета об искушении верой… по понятным причинам… «Мама, – продолжил Веня. – Значит, наш папа дьявол?» Николай оторвался от записей и уставился на Константина Семеновича своими цепкими карими глазами. — Да, – выдохнул Волков, – я ничего не искажаю. Так и сказал. |