Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— Все на это указывает. — Ничего подобного. — Ну тогда… Почему ваш брат женился на ней, после того как она подала на развод с Огневым? — Он женился на ней… Он женился на ней… только потому, что она сама его об этом попросила. — Сама? — Да. У нее не было выхода. Ей нужно было остаться в Ленинграде. Ей нужна была прописка. Она хотела работать здесь. Не хотела возвращаться в Тарту, откуда приехала в Ленинград. У нее там история одна вышла… Нет… Я не могу об этом говорить… К себе-то в квартиру она тогда прописаться не могла. Там жили родственники, с которыми она была не в ладах. Она и за Андрея-то только из-за прописки вышла. Но, к удивлению для всех, он вроде бы ее полюбил… — А она его? Константин Семенович не отвечал. — Понятно. — Что вам понятно?! – вспылил Волков. Николай заметил, что профессор окончательно теряет терпение, начинает выходить из себя. Краснов никак не мог понять, отчего он так негодовал. Но в этом его неконтролируемом, взрывоопасном расположении духа было и некоторое преимущество для Николая. В таком состоянии Константин Семенович вполне мог наговорить лишнего, то есть того, что очень бы хотел скрыть от Краснова и что Краснов, со своей стороны, так горячо хотел услышать. — Константин Семенович, – продолжил Николай. – Так вы говорите, что Александра Генриховна сама попросила Вениамина Семеновича вступить с ней в брак? — Да. Фиктивно, конечно. — И Волков сразу согласился? — Нет. Не сразу. Только после того, как сам Андрей попросил его об этом. Он прислал письмо из колонии. Это было единственное письмо, которое он адресовал ему в те далекие годы. Вениамин ему тогда не ответил… Но просьбу выполнил. — И что же? Они не любили друг друга? – спросил Николай. — Как раз совсем наоборот! – ответил Константин Семенович. – Совсем наоборот. Николай вопросительно посмотрел на своего собеседника: — То есть вы хотите сказать, что он все же любил ее тогда? — Нет. Ничего подобного. Они не любили друг друга, когда вступали в этот вынужденный брак. — И как же? — А так, что со временем она его полюбила. А затем и он ее. Мне даже кажется, что сильнее всего он любил ее в последние годы. Когда они с Васей ушли от него. И она любила… — Даже так… — Да… Но поймите, это лишь мой взгляд со стороны. Подтверждений моих слов вы нигде не найдете. Вениамин умер. Саша решила молчать. Вы сами знаете: она ни с кем не общается… — Это очень затрудняет работу над фильмом. Константин Семенович развел руками: — Ничем не могу помочь. — Хорошо, – продолжил Николай. – Скажите, а вы тоже знали Александру Генриховну еще до того, как они поженились с Андреем? Услышав этот вопрос, Константин Семенович вскочил с кресла и принялся расхаживать по гостиной. Он молчал, то и дело оглядываясь на Николая. Подошел к камину. Поднял голову. Посмотрел на картину «Христос и грешница». Потом вернулся, снова сел напротив Краснова. — Почему вы задали этот вопрос? Вы что-то знаете об этом? – тихо спросил он. — Нет, – удивился Николай. – Я ничего об этом не знаю. Я просто догадался, опираясь на ваши слова, что вы знали ее с самого начала, с того самого дня, когда Вениамин и Андрей познакомились с ней на вечере, организованном на филфаке. Константин Семенович опустил голову и провел по волосам рукой. |