Книга Чай со смертью, страница 1 – Элиот Локсли

Дизайн обложки Екатерины Климовой.

© Элиот Локсли, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

На полосатом коврике у порога пушистым клубком свернулся рыжий кот с роскошной белоснежной манишкой. Джейн обреченно вздохнула:

— И как ты опять сюда забрался?

Кот, как и свойственно этим независимым созданиям, высокомерно сощурил ярко-зеленые глаза, лениво поднялся, махнул хвостом и одним прыжком преодолел пространство лавки. Посидел с минуту на подоконнике, словно размышляя, стоит ли отправиться на прогулку. Погода к этому не располагала. И все же незваный гость проскользнул в приоткрытое окно и скрылся за пеленой дождя.

Джейн улыбнулась, захлопнула створку и смахнула капли с подоконника. Дождь отстукивал по старым стеклам чайной «У Агаты» усыпляющую мелодию. Для Джейн Баррет этот звук стал саундтреком новой жизни. Жизни, которая пахла не пылью городской библиотеки, где Джейн проработала десять лет, а терпким ароматом улуна, сладковатым дымком лапсанг сушонга и едва уловимым запахом старых книг, принадлежавших тетушке Агате. Последняя всю жизнь прожила на побережье, где держала чайную лавку, которую и оставила в наследство любимой племяннице. Мисс Баррет спокойно покинула большой шумный город, где к 38 годам ее личная жизнь так и не сложилась, и работа библиотекарем разочаровала. Поэтому Джейн с легкой душой вернулась в небольшой, но родной и уютный городок.

Новая владелица чайной задумчиво водила ладонью по прилавку из полированного дуба, чувствуя под пальцами мелкие царапины от монет и ощущая странную тревогу. Она витала в воздухе, смешиваясь с ароматами чаев. Может, так сказывалась на Джейн усталость после долгой дороги? Или ее пыталось предупредить шестое чувство, которое Агата в своих письмах называла «даром видеть суть вещей»?

Всего час назад, разбирая вещи в своей новой комнате, мисс Баррет нашла записку тетушки, вложенную в книгу о чайных церемониях. Почерк, обычно твердый и уверенный, был неровным, торопливым: «Джейн, дорогая, если ты читаешь это, значит, меня рядом нет. Береги лавку. И помни: в нашем городке самые смертоносные яды часто прячутся за очень тонкими приятными ароматами. Никому не доверяй. Особенно…», – на этом послание обрывалось, будто Агату кто-то отвлек или она сама испугалась собственных мыслей. Джейн тогда отмахнулась: ей показалось, стареющая женщина увлеклась детективными романами. Но сейчас, в полумраке зала, эти слова отзывались зловещим эхом.

Ее мучили вопросы. От чего на самом дела умерла тетушка Агата, чья кончина была столь стремительной и, по словам доктора, естественной? Почему ее адвокат, передав дела, избегал встречи? И почему антиквар Хауэлл, один из старейших завсегдатаев, на похоронах наблюдал за Джейн с холодным любопытством? Мысли развеялись с мелодичным звоном дверного колокольчика. В чайную вошел мистер Альфред Хауэлл. Этот господин был живой иллюстрацией к слову «антиквар»: прямой, сухой, со взглядом, оценивающим все – от фарфоровой чашки до вашей надежности. Под мышкой он зажимал пачку писем и сверток в коричневой бумаге, с которого капала дождевая вода.

— Мисс Барретт, – кивнул он и без лишних церемоний направился к своему привычному столику у окна. – Ваша тетушка заваривала для меня пуэр – настоящий, выдержанный, не то что эта современная муть.