Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 137 – Корнелл Вулрич

Он подошел к билетной кассе, увидел, что это не та касса. Перешел к другой.

— Дайте мне билет до Нью-Джерико.

— Один доллар восемьдесят четыре.

Не переставая озираться, он достал деньги из кармана.

Кассир, однако, продолжал прижимать продолговатый корешок подушечкой пальца даже после того, как Таунсенд выложил на стол все монеты, которые были у него в кармане.

— Не хватает одного цента. Доллар восемьдесят четыре.

— Это все, что у меня есть с собой. Я, должно быть, неправильно подсчитал. Не могли бы вы…

— Я не смогу продать вам билет, пока вы не заплатите мне за него столько, сколько требуется.

— Но это всего лишь цент. Единственный пенни. Это мелочь. Я же не пытаюсь вас обмануть…

Во всем виноват этот чертов трюк с бровями! Иначе у него было бы на двадцать четыре цента больше необходимого.

— Вы знаете, что я могу потерять работу, если продам вам билет дешевле, чем указано на нем? – Возможно, кассир был новичком на этой работе. Возможно, им действительно запрещалось так поступать.

Кто-то уже подошел и стоял позади в очереди, не упуская прекрасную возможность как следует изучить Фрэнка.

— Послушайте, не заставляйте меня потерять этот поезд – я вас умоляю, из-за какого-то пенни! Уже без двух минут!

У кассира в глазах застыло упрямство.

— Полная стоимость каждого билета, который я выдаю, должна вернуться ко мне через это окошко. Мне все равно, пенни это или больше! Что, по-вашему, я должен сделать, выложить за вас деньги из собственного кармана? – Таунсенд увидел, как он отвернулся и засунул билет обратно на полочку, откуда вытащил.

Мужчина, стоявший сзади, слегка толкнул Фрэнка, и тот внезапно обнаружил, что находится слишком далеко от турникета, чтобы продолжать спор. Он повернулся и зашаркал прочь, стараясь держаться поближе к билетным кассам. В их ряду возникла брешь, и он увидел небольшую комнату ожидания, уставленную скамейками. Прокрался туда. Все что угодно, лишь бы выбраться из большой открытой ротонды. Все что угодно, лишь бы избавиться от собственной отчаянной беспомощности.

Он брел по внешнему периметру комнаты ожидания, пытаясь разыскать самую дальнюю скамейку, чтобы просидеть на ней всю ночь в ожидании… ничего.

На его пути обнаружился какой-то мужчина; он дрожал или был чем-то обеспокоен. Чей-то другой голос сказал: «Пошли, у нас нет времени!» – и мужчина поспешно протиснулся мимо Таунсенда. Его взгляду открылась узкая зеркальная полоска, в которой он увидел свое отражение. Он приостановился и посмотрел на себя, как на незнакомца. С праздным интересом изучил фальшивые брови. Под зеркалом один из трех стержней, управляющих игровым автоматом, был выдвинут лишь на четверть и, судя по всему, застрял. Не имея на то особых причин, действуя по наитию, Таунсенд стукнул по стержню, пытаясь его выровнять.

Стержень внезапно выскочил на всю длину. Монетка в один цент с очень темной и сглаженной временем головой индейца с громким дребезжанием выкатилась по маленькому желобу, из которого обычно выпадают упаковки с жевательной резинкой.

Он схватил ее и побежал обратно к кассе; до одиннадцати оставалось сорок пять секунд.

Кипучая ненависть, которую они с кассиром испытывали друг к другу, не утихла.

— Вот твой пенни, сукин сын! – с горечью сказал Таунсенд.