Книга Тёмные очки, страница 26 – Джон Диксон Карр

— Лампа стояла на столе, – заговорила Марджори, немного подумав, – так что внизу было довольно темно. Однако мне кажется, что я могу вам сказать. Да, я в этом уверена. – Удивленные искорки в ее глазах стали еще более заметными. – На нем были обычные фрачные брюки, черные, с блестящей продольной полоской, и… черные лакированные туфли.

— А остальные мужчины сегодня тоже были во фраках, мисс Уиллс?

— Да. Все, кроме дяди Джо. Ему нужно было ехать по визитам, и он говорил, что фрак производит на пациентов скверное впечатление. Они считают, что, если доктор одет таким образом, он думает не о деле. Но неужели вы считаете…

Эллиот улыбнулся, хотя чувствовал, что его улыбка – сплошное лицемерие.

— Как вы думаете, многие люди в ваших краях обычно переодеваются к обеду?

— Никто. Я, по крайней мере, таких не знаю, – сказала Марджори. Было заметно, что ее охватывает смятение. – Мы, как правило, и сами не переодеваемся. Но сегодня дядя Маркус почему-то попросил нас переодеться к обеду, я не знаю зачем.

— В первый раз?

— По крайней мере, в первый раз с тех давних пор, когда у нас собиралось много гостей. Профессора Ингрема нельзя считать гостем, а Джорджа – тем более.

— Благодарю вас, мисс Уиллс. Если у майора Кроу или комиссара Бостуика нет к вам никаких вопросов…

Оба полицейских отрицательно покачали головой, хотя вид у Бостуика был достаточно угрожающий. Марджори немного задержалась, испытующе глядя на Эллиота, потом вышла, закрыв за собой дверь подчеркнуто осторожно, хотя ему показалось, что он видел, как она дрожит. В ярко освещенной комнате наступило молчание.

— Хм… – хмыкнул майор Кроу. – Вы знаете, – продолжал он, устремив свои маленькие глазки на Эллиота, – не нравятся мне показания этой девицы.

— Я с вами совершенно согласен, мне они тоже не нравятся, – заявил Бостуик, неторопливо складывая руки на животе.

— На поверхности все как будто бы достаточно ясно, – ворчливо продолжал Кроу, бормоча себе под нос. – Кто-то подслушал Чесни и Уилбера Эммета и подсмотрел за ними, когда они готовили свое представление, и догадался, что они собираются делать. Этот человек оглушил Эммета, занял его место в инсценировке и заменил безвредную капсулу отравленной. Желатин растворяется не сразу, на это требуется одна-две минуты, поэтому Чесни ничего не заметил, глотая капсулу, то есть он не закричал сразу же, что его отравили, не пытался остановить убийцу. И убийца успел исчезнуть, сбросив свой маскарадный костюм. Когда желатин растворяется, яд делает свое дело в течение нескольких минут. Все совершенно ясно. Да, на поверхности. Но…

— Да-да, – внес свою лепту Бостуик, когда шеф местной полиции запнулся на последнем слове. – Зачем понадобилось пробивать голову Эммету? Зачем, сэр?

Эллиот вдруг заметил, что от этой грузной фигуры исходит значительно более сильная эманация мысли, чем он мог предполагать. Бостуик был его начальник, старший по команде, и тем не менее он этого не ожидал. До этого комиссар сидел в углу, раскачиваясь взад и вперед и ударяясь спиной о стену через равные промежутки времени; теперь же он прямо и открыто смотрел Эллиоту в глаза с явным недоверием к тому, что тот говорил. Будто вдруг вместо тусклой лампочки включился прожектор.

— Совершенно верно, инспектор, – согласился с ним майор Кроу. – Правильно сказал Бостуик: зачем нужно было сбивать с ног Эммета? Почему бы не сделать так, чтобы Эммет дал Чесни проглотить отравленную капсулу, не меняя хода дела? Если убийца знал, что они собираются делать, ему достаточно было просто подменить капсулу. Зачем было рисковать? Проламывать Эммету череп, переодеваться, рискуя, что тебя каждую минуту могут узнать, входить в комнату на виду у всех? Зачем нужно было подвергать себя такому чудовищному риску, когда достаточно было просто заменить капсулу и предоставить всю черную работу другому?