Книга Тёмные очки, страница 28 – Джон Диксон Карр

— Понимаю, – мрачно отозвался Эллиот.

— Если это сделал кто-нибудь, принадлежащий к этому дому, кто это мог быть? Джо Чесни отсутствовал, он находился у пациентки и вышел от нее уже после полуночи, следовательно, его можно исключить. Уилбера Эммета чуть не прикончил тот же самый убийца. В доме больше никого не было, только горничные и кухарка, которых, естественно, нельзя принимать в расчет. Единственная оставшаяся возможность – да, я знаю, это звучит фантастически невероятно, – но тем не менее остается единственная возможность. Она заключается в том, что убийцей был один из трех человек, которые, как считалось, смотрели на представление в этой комнате. Это означает, что он, этот человек, выскользнул из комнаты в темноте, оглушил несчастного Эммета, надел его маскарадный костюм, дал Чесни отравленную пилюлю и незаметно вернулся на место, прежде чем зажегся свет.

— Согласен с вами, сэр, это маловероятно, – сухо подтвердил Эллиот.

— Но ведь никаких других улик у нас нет, верно?

Эллиот не ответил.

Ему было ясно, что сейчас пока еще рано строить какие-либо версии. Пока не будет проведено вскрытие, нельзя даже с определенностью сказать, отчего умер Чесни, хотя можно было предположить, что причина – один из цианидов из группы синильных кислот. Однако он понял, что имел в виду шеф местной полиции, говоря о единственной возможности.

Он оглядел музыкальную комнату. Она была обшита серыми панелями, кое-где с позолотой, размером приблизительно в пятьдесят квадратных футов. Стеклянные двери на лужайку были закрыты плотными бархатными портьерами темно-серого цвета. Что касается мебели, то там были только рояль, радиола, высокий шкафчик стиля буль около двери в коридор, четыре небольших кресла, обитые парчой, и две скамеечки под ноги. Центр, таким образом, был относительно свободен; и если постараться не задеть рояль, стоящий у двери на лужайку, спокойно можно пересечь комнату в темноте, ни за что не задев. А ковер был такой плотный и толстый, как они это видели, что двигаться можно было совершенно бесшумно.

— Хорошо, – сказал шеф местной полиции. – Давайте попробуем.

Выключатель находился позади шкафчика буль, около двери, ведущей в коридор; Эллиот повернул его, и комната погрузилась во тьму, словно на нее надели шапку-невидимку. Свет до этого был такой яркий, что у Эллиота еще некоторое время плыли перед глазами, постепенно съеживаясь, очертания свечей в люстре. Даже при открытых портьерах невозможно было ничего различить, так как небо было затянуто тучами. Послышался легкий металлический звук: кто-то задергивал портьеры.

— Вот я машу руками, – послышался из темноты голос майора Кроу. – Вы что-нибудь видите?

— Абсолютно ничего, – ответил Эллиот. – Оставайтесь на месте, я сейчас открою раздвижную дверь.

Он ощупью пересек комнату, обойдя кресло, и нашел эту дверь. Она открылась легко, без малейшего звука. Войдя в кабинет, он миновал несколько футов, пока не нащупал бронзовую лампу. Он повернул выключатель, и мощный поток безжизненного белого света брызнул на противоположную стену. Затем Эллиот вернулся в музыкальную комнату, чтобы посмотреть на нее оттуда.

— Хм, – хмыкнул главный констебль. Единственным живым предметом в этом «кабинете» были часы. Они увидели эти часы – на каминной полке полированного дерева, за спиной мертвого человека, неумолимо и деятельно отмеряющие время. Это были большие часы из позолоченной бронзы, циферблат их составлял около шести дюймов; бронзовый маятник раскачивался взад и вперед, отбрасывая танцующие блики. Под часами по-прежнему сидел мертвый человек. Стрелки показывали время: без пяти час.