Книга Тёмные очки, страница 31 – Джон Диксон Карр

— Рассчитываете на меня?

— Ну как же, ведь вы профессор психологии. Вас-то не могут обмануть разные трюки. Вы сами так говорили. Вы можете нам рассказать, что случилось во время этого проклятого представления. Ведь сможете, правда?

Профессор Ингрем бросил быстрый взгляд на присутствующих. Выражение его лица изменилось еще больше.

— Думаю, что смогу, – серьезно ответил он.

— Ну вот и отлично, – изрек майор Кроу, выражая готовность рассмотреть новые данные. – Мисс Уиллс сказала нам, что в этом спектакле предполагались какие-то фокусы-покусы.

— Правда? Так вы с ней уже говорили?

— Да. И, судя по тому, что мы слышали, все представление было задумано как серия трюков…

— Более того, – проговорил профессор Ингрем, глядя ему прямо в глаза. – Я случайно знаю, что во время представления должны были показать, каким образом в лавке миссис Терри появились отравленные конфеты, – так, что никто не увидел, как убийца это проделал.

Для того чтобы скрыть рой новых мыслей, закрутившихся у него в голове, Эллиот прошел в кабинет, прежде чем кто-либо отозвался на слова профессора. Он включил лампу под зеленым абажуром, стоявшую на бюро, и выключил юпитер на столе. По контрасту обычный свет казался слабым, но все равно тело Маркуса Чесни, в последний раз сидящего за столом в своем кресле, было отчетливо видно.

Так что же? За два дня до своей смерти, судя по свидетельству комиссара Бостуика, Маркус Чесни был в полиции и задавал вопросы относительно точных размеров коробки с шоколадными конфетами в лавке миссис Терри. Сейчас на столе тоже лежала коробка дешевых шоколадных конфет. Она фигурировала в представлении. Но каким образом?

Эллиот вернулся в музыкальную комнату, где той же самой проблемой был занят майор Кроу.

— Но каким же образом, – допытывался главный констебль, – мог он объяснить, что кто-то отравил конфеты у миссис Терри, показав, как этот человек, это пугало (кто уж он там был – неизвестно), засунул зеленую капсулу ему в глотку?

Профессор Ингрем слегка пожал плечами. В его глазах, когда он посмотрел в другую комнату, сохранялось напряженное выражение.

— Это я вряд ли сумею вам сказать, – ответил он, – но если вы хотите знать мое мнение, я догадываюсь, что Чесни придумал эпизод с капсулой как дополнительный, проходящий, просто как часть представления, возможно даже вовсе ненужную часть. Мне кажется, наиболее важным моментом, который предлагался нашему вниманию, был момент, связанный с коробкой конфет, которая лежит сейчас на столе.

— Пожалуй, я больше не буду принимать во всем этом участия, – проговорил шеф местной полиции, немного помолчав. – Работайте дальше вы, инспектор.

Эллиот указал на одно из парчовых кресел, и профессор Ингрем осторожно уселся.

— Итак, сэр, мистер Чесни говорил вам, что действительной целью этого представления было показать, как можно было незаметно отравить конфеты?

— Нет, но он на это намекнул.

— Когда?

— Незадолго до начала представления. Я прижал его к стенке, так и сказал ему: «Признавайтесь!» Эта реплика, специально для вас, звучит совсем как в дешевой комедии. – Профессор Ингрем вздрогнул, невинно-бесхитростное выражение его лица сменилось умным и проницательным. – Вы знаете, инспектор, за обедом я понял, что в желании Чесни непременно показать нам этот спектакль было что-то непонятное. Цель его называлась как будто ненароком, словно для того, чтобы мы подумали, поспорили и наконец разобрались, в чем заключается настоящая задача, настоящая проблема. Но он все время собирался ввести эту настоящую задачу. Это было у него задумано еще до того, как мы сели обедать. Я сразу это понял. А тут еще молодой Эммет, у него все время рот был до ушей, как только он думал, что его никто не видит.