Книга Тёмные очки, страница 40 – Джон Диксон Карр

Наступило молчание.

Майор Кроу, водрузивший на нос очки в роговой оправе, несколько противоречащие его военной наружности, вытер пот со лба. Он делал какие-то заметки на обратной стороне конверта.

— Послушайте… – начал он.

— Да?

— Теперь я вас спрошу, – сказал главный констебль сердито-увещевающим тоном. – Спрашиваю вас как мужчина мужчину: что это за ответ? Либо его рост пять футов девять дюймов, либо, возможно, он может составлять шесть футов. Послушайте, Ингрем, мне кажется, что именно вы внушаете нам всем какие-то идеи. Где только можно, вы противоречите всем и каждому. Давайте-ка послушаем, что у нас тут получается.

— С удовольствием.

— Вы все согласны с тем, что на столе лежала двухфунтовая коробка шоколадных конфет и что первым из двух предметов, который взял со стола Чесни, был карандаш. Но посмотрите, что получается с остальными вопросами. Я тут записал все ответы.

Он перекинул конверт профессору Ингрему, который просмотрел то, что было написано, и затем передал этот удивительный документ остальным:

«Что я видел?

Какого цвета была коробка конфет?

Мисс Уиллс. Она была зеленая.

Мистер Хардинг. Она была синяя.

Проф. Ингрем. И зеленая, и синяя.

Какой предмет взял Чесни вторым?

Мисс Уиллс. Это была ручка.

Мистер Хардинг. Это был карандаш.

Проф. Ингрем. Стрела для метательной трубки.

Сколько было времени?

Мисс Уиллс. Полночь.

Мистер Хардинг. Около полуночи.

Проф. Ингрем. Без одной минуты 12.

Какого роста был этот тип в шляпе?

Мисс Уиллс. Шесть футов.

Мистер Хардинг. Шесть футов.

Проф. Ингрем. Пять футов девять дюймов».

— Единственное, в чем все примерно согласны, – продолжал майор Кроу, – это время. И скорее всего, это самый неправильный ответ из всех.

Профессор Ингрем вскочил на ноги.

— Я вас не совсем понимаю, майор, – заявил он. – Вы спрашиваете меня как опытного, квалифицированного свидетеля, что там происходило. Вы ожидаете, что в показаниях встретятся противоречия. Вы жаждете указать нам на эти противоречия. А потом по неизвестной причине вы начинаете сердиться, когда я вам на них указываю.

— Знаю, и все это прекрасно, – возразил майор Кроу, протягивая ему конверт. – Но что вы тут говорите о коробке? Коробка может быть либо синяя, либо зеленая. Но не может же она быть, черт возьми, и синей и зеленой одновременно! А вы утверждаете, что это так. – Тут главный констебль, не обращая внимания на отчаянные знаки Эллиота и Бостуика и пренебрегая полицейскими правилами, брякнул: – Вам, может быть, интересно было бы узнать, что коробка в той комнате была синяя. Цветы на ней были синие. А еще на столе был только один-единственный предмет – плоский карандаш. И никаких признаков другого предмета: ни ручки, ни карандаша, ни стрелки для метательной трубки. Одна только синяя коробка с конфетами, один карандаш – ничего другого. Можно вас спросить, что вы на это скажете?

Профессор Ингрем снова уселся в кресло, сохраняя на лице ироническую улыбку.

— Только одно, – сказал он. – Если мне дадут возможность и минуту времени, я все объясню.

— Хорошо-хорошо, – проворчал майор Кроу, поднимая руки, словно в церемонном восточном приветствии. – Пусть будет по-вашему, объясняйте, когда хотите; я отстраняюсь. Продолжайте, инспектор. Простите, что я вмешался. Это ваша компетенция.