Книга Тёмные очки, страница 66 – Джон Диксон Карр

— А какая выгода, – спросил доктор Фелл, – от того, чтобы отравить стрихнином ни в чем не повинных детей?

— Мы, значит, снова возвращаемся к чисто психической ненормальности?

— Не знаю. Но может быть, имеет смысл подумать еще немного о мотивах. Что касается Эммета… – Доктор Фелл нахмурился и потыкал в воздух своей сигарой. – Я, помнится, видел его на том же самом приеме, где познакомился с Чесни. Высокий темноволосый субъект с красным носом; голос примерно такой же, как у призрака отца Гамлета. Он вышагивал, как журавль, говорил в нос и уронил мороженое себе на колени. Лейтмотив этого впечатления: «Бедняга Уилбер». Теперь по поводу того, как он выглядел. Я имею в виду аксессуары: цилиндр, плащ и так далее. Какого они были размера? Такие, что их мог надеть только Эммет, или как?

Эллиот достал свою записную книжку:

— Цилиндр – размера семь; он совсем старый, принадлежал самому Маркусу Чесни. Плащ у Эммета был свой собственный, обычный мужской плащ большого размера. Плащи ведь шьются не так, как костюмы, у них нет строгого разграничения по размерам. Резиновые перчатки, шесть пенсов за пару, купленные у Вулворта, я нашел в правом кармане плаща, они были сложены очень аккуратно, со знанием дела.

— Дальше.

— Вот тут есть разные цифры, Бостуик произвел кое-какие измерения по моей просьбе. Эммет: рост – шесть футов, вес – одиннадцать стоунов восемь фунтов^[14], размер шляпы – седьмой. Джозеф Чесни: рост – пять футов одиннадцать с половиной дюймов, вес – тринадцать стоунов, размер шляпы – седьмой. Джордж Хардинг: рост – пять футов девять дюймов, вес – одиннадцать стоунов, размер шляпы – шесть и семь восьмых. Профессор Ингрем: рост – пять футов восемь дюймов, вес – двенадцать стоунов два фунта, размер шляпы – семь с четвертью. Марджори Уиллс: рост – пять футов два дюйма, вес – семь стоунов восемь фунтов. Впрочем, вам это не нужно, она здесь не участвует, – сказал Эллиот решительно и с удовлетворением. – Любой, кроме нее, мог бы надеть на себя все эти штуки, не вызывая подозрения. Вся беда только в том, что у всех, кроме Эммета, есть железное алиби. Сейчас пока нельзя сказать ничего определенного, но, судя по всему, это должен быть Эммет.

— Но какова цель? Вот что непонятно.

Доктор Фелл посмотрел на него странным взглядом. Эллиот еще не раз вспомнит этот взгляд.

— Наши друзья-психологи, – заявил доктор, – несомненно, скажут, что он принадлежит к тем униженным и оскорбленным, которые одержимы жаждой власти. Надо признаться, что это наиболее распространенное явление среди отравителей. Хедаго, Цванцигер, Лейден, Крим – список можно продолжать до бесконечности. Кроме того, я слышал, что Эммет питает (напишем это заглавными буквами) Безнадежную Страсть к мисс Уиллс. О, уверяю вас, работа серых клеток может привести к любым результатам, однако это мое построение тоже вполне вероятно. Впрочем, возможно и другое. – Тут он еще раз вперил взор в собеседника. – Возможно и то, что Эммет фигурирует совсем в другой роли – в роли козла отпущения.

— Козла отпущения?

— Да. Дело в том, понимаете ли, что можно найти и другое объяснение тому, как убийца вместе со своим орудием производства (хитрым саквояжем) появился в этой кондитерской. – Доктор Фелл на минуту задумался. – Мне всегда казалось удивительным, инспектор, что так часто ссылаются на дело Христианы Эдмундс, которое имело место в тысяча восемьсот семьдесят первом году. Мне кажется, из этой истории можно извлечь известную мораль.