Книга Последнее дело майора Чистова, страница 111 – Евгений Водолазкин

Когда впоследствии мне пришлось представлять годовой отчет нашего подразделения, я постарался не злоупотреблять цифрами. Когда меня спросили напрямик, выполнен ли план, я также предпочел избегать излишней конкретики. Проведя волнообразно рукой по воздуху, автор этих строк дал понять собравшемуся начальству, что ситуация отличается крайней неоднозначностью. По одним пунктам у нас значительное перевыполнение плана, а по другим, увы, ровно наоборот. От меня потребовали четкого ответа: план выполнен или нет. Не знаю, чем бы всё там кончилось, если бы за меня не ответил полковник Кузнецов. Он сказал буквально следующее: – Предлагаю сформулировать так: план недоперевыполнен. Многие засмеялись, но, когда полковник спросил, кому здесь смешно, в зале мгновенно восстановилась тишина. В протокол внесли формулировку полковника. В конце концов, он здесь был главный. Так вот, важным пунктом плана было расследование гибели Григория Литвина. Все подозреваемые имели возможность (и, что немаловажно, мотив!) совершить преступление. И все отрицают свою к нему причастность. При окончании следствия очень помог Иван Иваныч. К этому моменту что-то в его искусственном мозгу переключилось, и он неожиданно сообщил Галине, что у него есть секретные файлы, которые он не в состоянии ни открыть, ни расшифровать. В итоге за Иван Иваныча это сделал Гоша, причем довольно быстро. Обнаруженные материалы сделали доказательную базу следствия безупречной. Первоначально ни майора, ни меня никто не слушал, потому что у нас не было доказательств. Все улики указывали на Лёлека, и только мощная интуиция майора Чистова не позволила отправить этого человека за решетку. – Интуиция, Егор, – любил он говорить, – это знание без доказательств. Наши доказательства казались многим экзотическими. Ссылки на души участников этой истории поднимались на смех. – Откуда вы знаете, что, оказавшись на месте преступления, сказала Жанна? Ах, вам сообщила это ее душа… Какие, блин, разговорчивые у вас души! – Вас послушать, – негромко констатировал я, – так начиная со дня автокатастрофы всё описанное мной – вымысел. Между тем и майор Чистов, и ваш покорный слуга знали разгадку, еще находясь в «Празднике души»… – Праздник души? – Так назывался приютивший наши души пансионат. – А у нас, – смеются, – записано: Именины сердца . Так вот, когда были вскрыты зашифрованные файлы Григория Максимовича, документально было подтверждено каждое наше с майором слово. Все смешки закончились, когда Георгию удалось расшифровать первый из документов. Это была инструкция по ликвидации его самого и Гали, данная Григорием Иван Иванычу: шаг за шагом была расписана операция по устранению брата и жены. Этот документ написан хорошим языком и мог бы считаться образцовым. В смысле, естественно, языка, а не устранения. Согласно плану, всё должно было состояться во время одной из поездок Гриши на научную конференцию. Желательно (пижон!) во время его доклада: так, чтобы алиби ему предоставляли сразу двести человек. Обычно доклады не совпадают с удобным для убийства временем – по крайней мере, в будние дни. Поэтому заведующего лабораторией интересовали те конференции, которые были запланированы на выходные.

Основную роль в убийстве должен был сыграть Иван Иваныч. Стрелять ему предлагалось в височную часть головы или в ухо. Не исключалось и фронтальное поражение. Главным требованием была быстрота действий, чтобы ни один из ликвидируемых не успел покинуть квартиру. Предпочтение было отдано одной из суббот июня, когда Гриша должен был делать доклад в Екатеринбурге. В программе конференции его выступление было поставлено на двенадцать часов по Москве. Если учесть, что в то же самое время звучит пушка в Петропавловской крепости, условия следует считать идеальными. Первого из нейтрализуемых (допустим, брата) можно было бы уложить под выстрел пушки, ну а второй (соответственно, жена) – он был бы деморализован и сопротивления бы не оказал. Всё это было инсталлировано в жесткий диск Иван Иваныча задолго до дня убийства – с тем, чтобы у него было время потренироваться. События, однако, развивались не так, как было предусмотрено планом. Пистолет, купленный Гришей на вещевом рынке, оказался без патронов. Продавец предложил встретиться через неделю и обещал, что патроны будут. Через неделю они действительно встретились, точнее – Гриша увидел еще издали, как гражданина Патронова в наручниках уводит полиция. Гриша не стал подходить ближе. Наблюдал из укрытия, как продавца, сложившегося вдвое, заталкивают в воронок. Испытывал два противоположных чувства: с одной стороны – жгучую радость, что не попался во время полицейской операции, с другой – не менее жгучую горечь, что его собственная операция откладывается за отсутствием патронов. Всё это он рассказывал Иван Иванычу тет-а-тет, не подозревая, что его предусмотрительный воспитанник всё записывает. Доверие Гриши к Иван Иванычу было беспредельным. Он показал ему ящик стола, куда переложил пистолет, и дал ключ. Оставаясь в квартире один, Иван Иваныч разгуливал по комнатам с пистолетом, целился в разные вещи и нажимал на курок. Получалось неплохо. Когда Галя обнаружила в сливном бачке пистолет, Гоше она ничего не сказала – боялась начала открытого конфликта. Тем более, что знала: Гриша трусоват и на стрельбу так просто не отважится. А кроме того, ей не верилось, что этот пистолет будет направлен на них с Гошей. После исчезновения пистолета из бачка Галя позаботилась о дубликатах ключей ко всем замкам в доме и периодически проводила негласную инспекцию ящиков. Мера оказалась не напрасной: через какое-то время пистолет обнаружился в ящике Гришиного письменного стола. И тогда она рассказала об оружии Гоше, который в отношении брата иллюзий не испытывал. Догадаться, кто в этой квартире подлежит отстрелу, труда не составляло. Первым делом Гоша купил «Макаров». В его случае прилагался однорядный магазин с восемью патронами. Продавец предложил купить еще патронов, но Гоша сказал, что ему достаточно. Когда никого не было дома, он взял свой и Гришин пистолеты и ушел на замороженную стройку – опробовать оружие. Сделал там по выстрелу из каждого пистолета. Вернулся в приподнятом настроении, пистолет Гриши положил на место, а свой закрепил в углублении, выдолбленном когда-то для электросчетчика. Во время ремонта счетчик (он был раз в десять меньше прежнего) перенесли в другое место, но углубление заделывать не стали.