Книга Последнее дело майора Чистова, страница 114 – Евгений Водолазкин

Городу, связь которого с реальностью всё менее очевидна? Нужно думать, всем понемногу. Стоя на мостике, переброшенном через канал, мать и дочь наблюдают, как прямо у дома швартуется катер скорой помощи . Из дома выводят старуху и помогают ей взойти на катер. Ее лицо благодарно отражает цвета мигалки. Щурясь от света мощной лампы, она машет кому-то невидимому. Две женщины – маленькая и большая – машут ей в ответ. На всякий случай. Девочка прижимается головой к руке матери. – Мы расстаемся с ней навсегда? Мать щурится от ярких огней. – Не обязательно. Катер заводит мотор и включает сирену. Прожектора подсвечивают два водяных крыла, развернувшихся по оба борта. Запах воды, гниющих водорослей и бензина. Запах счастья – они будут помнить его до самой смерти. А может быть, и после. – Как ты думаешь, она махала нам? – спрашивает девочка. Мать целует ее в лоб. – Я этого не исключаю. – Если – нам, то почему? – Потому что надеется на встречу.

Операция Георгия и Галины по подмене личности пробудила в прокуратуре отнюдь не зрительский интерес. В настоящее время пара находится в Дубае. Как сложилась их судьба там, мне в точности неизвестно. По редким звонкам, состоящим по преимуществу из вопросов об Иван Иваныче, можно быть уверенным лишь в том, что Георгию и Галине там не холодно.

Иван Иваныч до лучших времен переехал к нам с Лерой (именно так: к нам с Лерой). В институт его отдавать не хотели, а знакомые брать отказывались. Боялись, нужно думать, мощи интеллекта. Что касается нас с Лерой, то мы – не из боязливых. Так что Иван Иваныч теперь наш сосед. Скромен и ненавязчив. Способен ответить на любой вопрос – ну, кроме разве что всего, что касается души и смысла жизни. Когда ему все-таки их задают, он с пчелиным гудением начинает что-то пересчитывать и зависает. Ввиду риска перегрева его приходится выключать.

Но речь, собственно, не о вышеназванных.

Начну с печального: майор Чистов так и не вышел из комы. Пойдя на поправку, Тоня потеряла непосредственную связь с его душой. При этом она утверждает, что связь – пусть и не в прежнем, зримом, виде – осталась. Уже выписавшись, Тоня ходила к Чистову в больницу, как на работу, – с той лишь разницей, что выходных и праздников у нее не было. Читала майору вслух книги или просто что-то рассказывала. Он не реагировал – кроме одного раза. После чтения блоковского «Девушка пела в церковном хоре» чуть приоткрыл глаза и сказал внятно: «Новые слова».

Тоня вспомнила одну из последних бесед с майором. Он сокрушался, что так и не смог продвинуть наши знания о душе человеческой.

— И знаешь, почему? – Чистов смотрит поверх ее головы куда-то в окно. – У нас нет слов. У нас элементарно нет слов для описания вещей метафизических. Тамошняя жизнь радикально отличается от здешней. Ну, просто вообще другая, понимаешь? С другими физическими законами, с другой любовью и другой радостью. Так как же мы можем говорить о ней нашими ветхими словами?

— А где взять д-другие?

Майор помолчал.

— То-то и оно! Случается, что несколько таких слов получают святые. В подарок от Господа Бога и ангелов Его. Реже – писатели (которые по большей части – не святые). Но святых вокруг я пока не вижу, а писателей хоть и много, да слова у них какие-то одинаковые.