Книга Последнее дело майора Чистова, страница 72 – Евгений Водолазкин

Нет, кое-что все-таки не укладывалось. Еще накануне я заметил существенное увеличение числа венков на могиле. Расправив ленту одного из них, прочитал: «Дмитрию Александровичу Криволапову от Академии подземных коммуникаций». Наличие такого венка мне показалось в высшей степени уместным, несмотря даже на то, что он был адресован другому человеку. Было что-то товарищеское в том, что новоприбывшему помогали на кладбище обживаться – если, конечно, такое выражение здесь уместно. Я хочу сказать, что специалисты по подземным коммуникациям – это именно те лица, которые после похорон могут быть востребованы в первую очередь.

Венков с именем Криволапова было несколько. Заметив свежую могилу неподалеку, я понял, что взяты они оттуда. Зачем? Я отделил криволаповские венки от гущинских. За одним из них потянулся провод. К обратной стороне венка скотчем была примотана небольшая аудиоколонка. Рядом был укреплен микрофон.

Как ни странно, я испытал облегчение. Мне было всё равно, кто и зачем устроил это шоу. Главное состояло в том, что объяснение было найдено. Я вновь ощутил почву под ногами.

О том, что произошло на кладбище, помимо майора Чистова знали только три человека – Тоня, Лера и я. Когда Чистов в подробностях пересказывал мне свою беседу с невидимым Гущиным, я испытывал неловкость. Майор выглядел по-настоящему глупо. Еще глупее, чем в полночь на кладбище. Меня так и подмывало рассказать ему о моей утренней находке, но духу на это так и не хватило.

Глядя на то, как майор взволнованно показывал размеры ящика, на котором сидел, как рассказывал, что звук шел из могилы, я задумался о том, почему псевдо-Гущин не забрал свое переговорное устройство. Возможно, его кто-то спугнул. Надо думать, это был человек нам знакомый, для которого главным было, чтобы его не увидели. Кстати говоря, когда я заехал на кладбище еще через пару дней, ни микрофона, ни динамика уже не было. Венки специалиста по подземным коммуникациям также были возвращены владельцу.

Мысль о том, что мы имеем дело с каким-то трюком, мне приходила в голову уже в момент ночной беседы майора с душой подполковника. Что-то в гущинской речи было такое, что намекало на посредничество технического устройства. Неужели Чистов, опытный сыщик, этого не заметил? Получается, не заметил. Волновался. А кроме того, в ходе беседы хорошо принял на грудь: пол-литра – это весомо. Как-то незаметно они в него перетекли. Рассказывая на следующий день о ночном приключении, майор был близок к кипению. Будь он хоть на градус прохладнее, я бы ему всё рассказал еще тогда.

К моему рассказу прибавилось и письмо, отправленное Гущиным (понятно, что уже посмертно) на электронную почту Чистова. Из письма следовало, что душа Гущина, так до сих пор и не получившая точного распределения, затосковала и обратилась к своим земным связям. У бросившего пить Гущина на том свете образовалась будто бы уйма времени, которое он хотел бы потратить на душеспасительные цели. Одна из них – съемка коротких назидательных фильмов, основанных на средневековыхexempla – притчеобразных случаях из жизни – понятно, что из средневековой.

Иными словами, Гущин вернулся в виде своей противоположности и предложил насытить отечественные кинотеатры новым контентом или, выражаясь старомодно, содержанием. Читая письмо Гущина, ваш покорный слуга видел события той незабываемой ночи, словно наяву. В письме Чистов приглашался на вторую встречу, где можно было бы обсудить детали кинопроекта.