Книга Невольный свидетель, страница 46 – Таня Грант

Позади меня все столпились в дверном проёме. Это напоминает мне пародии на "Трёх марионеток", которые мы смотрели с мамой в старших классах, поздно вечером после моего возвращения домой из закусочной, где работала. Мы лопали попкорн и включали старые чёрно-белые фильмы, просто чтобы побыть вместе. Фильмы были такими классическими и странными, что казалось, будто мы окунаемся в другой мир.

Прямо сейчас густые снежинки кружатся в ночи, подсвечиваемые светильниками у входной двери. Но этого не может быть. Да, сегодня холодно, но на дворе март, а март — это весна.

— Прилипает, — категорично говорит Кейтлин.

Она выглядит нелепо в своем халате, но ей, наверное, теплее, чем кому-либо ещё.

— Афигеть… — говорит Нэш, полный удивления.

Сид тут как тут, рядом с ним, вваливается в дверной проём и высовывает язык, сверкая глазами.

В этом мире есть немного волшебства, и хотя большинство из нас промокли насквозь и остро нуждаются в полотенце или душе, все мы останавливаемся, чтобы полюбоваться открывающимся видом.

Я ничего не могу с собой поделать. Руки тянутся к фотоаппарату, и я подношу его к лицу. Мне всегда нравится, как выглядит снег, когда его ловишь вспышкой. Мир на заднем плане тёмный и пустой, снег похож на конфетти, рассыпанное по странице.

Я делаю несколько снимков неба, а затем друзей, позирующих на улице. В этом снегопаде есть что-то чудесное и очищающее, и хотя я здесь не одна, мне бы хотелось, чтобы рядом был Ник.

Первая поездка, в которую мы отправились как пара, была в Вермонт на неделе между Рождеством и Новым годом, когда всё кажется медленным и мечтательным. На земле лежало 15 см снега, а в маленьком пансионе, где мы остановились, можно было взять напрокат снегоступы, так что после утра в постели, прижавшись друг к другу, мы с Ником предприняли неудачную попытку пройтись по окрестностям на снегоступах.

Я больше времени проводила на земле, чем в вертикальном положении, но это не имело значения, потому что Ник был рядом, его тёплые глаза расплавляли мои внутренности. Гобой бегал у нас между ног, тыкался носом в снег, а затем тряс головой, фыркая по-собачьи, отчего я сгибалась пополам от безудержного смеха.

Ник смотрел на меня так, словно я не могла сделать ничего плохого. Тем вечером он в первый раз признался мне в любви — под таким же небом, как сегодня.

— Скажи, чтобы я не отправляла сообщение Нику, — шепчу я Сид.

Ещё не слишком поздно; мы по-прежнему в зоне действия Wi-Fi в Логове.

Лицо Сидни искажается от жалости:

— Чего ты хочешь?

Она имеет в виду меня и Ника, а не меня и себя, но в этот момент я могу позволить себе поверить, что она не рассердится, когда я скажу ей, что хочу перестать на неё работать. По крайней мере, официально. Я хочу вернуться к тому, чтобы быть подругами, которые творят вместе, и от взаимоотношений "работодатель — работник" к партнёрству. Я счастлива продолжать фотографировать, но мне нужно создавать что-то своё — что-то, не привязанное к прихотям лучшей подруги. Она так серьёзна, что я чуть не сказала всё это вслух.

Вместо этого я качаю головой и говорю:

— Ничего. Я веду себя глупо.

Когда дело касается меня и Ника, я подозреваю, что Сид знает правду о моём секрете, потому что она хорошо меня знает. Она была рядом во все мои тяжёлые времена, и когда я обманывала себя, считая, что в отношениях с Ником прошлое меня не настигнет.