Книга Интрижка, страница 110 – Флора Коллинз

Он понял: написать ей в приложении куда лучше, чем рисковать и выслеживать ее в баре. В наше время женщины не доверяют незнакомцам, поэтому проще выложить все карты на стол, удостовериться, что они оба свободные люди и хотят встречи. Пусть увидит его при свете дня, а не гадает в сумраке бара, нормальный он или нет.

Том указал профессию, возраст, добавил фото, раскрыл о себе все. Все, что хотел, разумеется. Фотографии выбрал красивые, но сдержанные, чтобы не спугнуть. Он навел справки. Долго изучал ее профиль, статьи о бренде, в которых ее цитировали. Уроки Пери даром не прошли, он сумел разгадать, что Вере нравится, чего она ищет в мужчине. От ее самоуверенности даже не по себе становилось. Если она и добилась успеха благодаря мужчинам, то хорошо это скрывала.

Правда, от ее снимков сквозило одиночеством, она точно пряталась от других за туманной завесой. Вроде бы сидела в компании друзей, но на поверку это оказались коллеги, люди из модной индустрии Нью-Йорка, в которой Вера становилась все заметнее.

Нет, «одиночество» – не то слово. Она не подпускала к себе людей, однако одинокой не была. Она не лезла из кожи вон, когда создавала профиль – конечно, фото выбрала роскошные, но вполне естественные. Просто показывала кадры из жизни, в отличие от его жены: та очень старалась, любила приукрасить.

Том понял: если хочешь добиться внимания Веры, нужно ей немного уступать – она не из тех, кто зависит от мужского одобрения, в отношениях она хочет играть главную роль. Она хочет иметь власть над мужчиной, возможность сделать ему больно, если захочется.

Ее поза, невозмутимость и жизнь на широкую ногу выдавали эту слабость, жажду власти в отношениях. Использовать такую женщину не получится. Надо держать себя в руках, не выдавать собственной тяги к власти.

И как он научился такой проницательности? Хороший вопрос. Для человека, которого не слишком-то волнуют окружающие, он неплохо умел распознавать чувства других. Конечно, тут не обошлось без Пери. Она всему его научила.

Жена уезжала в Мичиган с ребенком. Дом пропах солнцезащитным лосьоном для жаркого лета на Среднем Западе, хотя она тщательно убрала все туалетные принадлежности в пакеты с застежкой-молнией и разложила по сумкам.

— Могла бы и горничную попросить, – заметил Том, пока Одилия сворачивала вещи и клала в вакуумную упаковку, чтобы осталось побольше места в сумках. Похоже, надолго уезжала. И на сколько же? Впрочем, он спрашивать не стал.

— Я хочу сама. Хоть что-нибудь для себя сделать сама. Мама знает хорошего гинеколога, хотя, конечно, тебе плевать. – Она обиженно намотала провод фена на ручку, взяла косметику с туалетного столика и положила в сумку, вышитую ее инициалами. – Такое чувство, что меня не существует. Неужели не понимаешь? И с Пенелопой то же самое. Может, если уеду, хотя бы второму ребенку повезет. – Она распрямилась, дерзко посмотрела ему прямо в глаза. Он уже привык к этому взгляду. – От тебя, знаешь ли, помощи мало.

Одилия пошла к малышке в комнату, принялась ворковать – наверное, жаловалась, как противный папочка ее обижает. Он ей преподнес на блюдечке чудесную жизнь, а она вот так ему отплатила? Холодом? Возмутительно, если подумать, а Том в последнее время нередко об этом думал. Потому и добивался другой женщины.