Книга Интрижка, страница 19 – Флора Коллинз

Руки, что укачивают хрупкое существо, кажутся непомерно огромными, как куски мяса, а его грудь такая пугающе-широкая в сравнении с крохотным человечком… Том укачивает ее неуверенно, как будто не знает, как правильно, бедра его движутся медленно – он словно не может понять, готов ли к новой жизни, в которой этот комочек станет центром вселенной. Вселенной, где прежде главное место занимал он сам.

А может, я ему приписываю свои чувства.

Листаю дальше. Снова детские фото и стильные яркие снимки в ресторанах, где Одилия сидит одна перед изысканными блюдами. Судя по всему, друзей у нее мало – или, скорее, она хочет казаться независимой: полагаю, на многих фото они остались за кадром, снимали ее. Если и встречаются фото с женщинами, то лишь на официальных мероприятиях – впрочем, как и с Томом. Даже на фото с едой всегда приборы на одного человека, а блюда и напитки сняты сверху. Комментарии, конечно, лестные, но поверхностные – вроде того, насчет «идеальной парочки»; никаких намеков, дружеских шуток, воспоминаний о былых временах. Я вдруг понимаю: ее страница словно рекламирует бренд, выдержана в чрезмерно радостном тоне, скорее подходящем для бездушного предмета, и будто призвана создать образ, ничего не раскрывая о самом человеке.

Как-то это неприятно, почти жутко; я выхожу из профиля… и вдруг взгляд цепляет темно-синее пятно на одном из последних снимков, которые я не слишком тщательно рассматривала. Увеличиваю фото.

Одилия стоит перед зеркалом, ее волосы собраны в пучок на затылке, на губах – красная помада, на теле – темно-синее платье-футляр. У зеркала золотая остроконечная рамка с узорами, а сама комната довольно вместительная. Непохоже на дом Одилии – по крайней мере, я этого места не узнаю. Хотя нечто знакомое есть. Во всем фото есть нечто знакомое.

Платье! Оно от «Магдалины», пользуется спросом и вообще одно из моих любимых. Удобное, хорошо тянется, ремень красиво подчеркивает талию, низкий V-образный вырез немного открывает грудь. У меня самой такое есть. Раньше часто его носила, поэтому везде узнаю, да и фирменные белые карманы Худы выдают бренд.

В том, что у Одилии такое платье, нет ничего странного. В конце концов, оно имело большой успех, да и наши товары рассчитаны на таких, как Одилия. Но комната тоже не дает мне покоя. Вся фотография не дает мне покоя, точно я ее уже видела.

Закрываю фото и быстренько листаю на десять лет назад, к первым фотографиям, зернистым и с выкрученной до предела насыщенностью, отчего сразу переношусь в первые годы приложения. Наконец дохожу до конца профиля. Дальше листать некуда; откидываюсь головой на окно у кровати.

Теперь что? Чем я вообще занимаюсь? Почему вдруг столь отчаянно изучаю жизнь женщины, чья смерть разрушила мою? Хотя знаю, почему – из-за слов Куина, из-за обманчивой близости с ней, ее родными. Наверное, хочу узнать ее, чтобы мое присутствие на церемонии памяти не казалось таким нелепым.

А может, я жажду близости хоть с кем-нибудь. Ведь со мной остался только Куин. Все так называемые друзья, с которыми я работала и училась в университете, исчезли, когда я больше всего в них нуждалась.

Хочу прерваться и отношу тарелку на кухню. В холодильнике припрятана бутылка вина, и я наливаю себе огромный бокал. Уже собираюсь наверх, закончить начатое, однако тут в дом врывается мама, убийственно благоухая эфирным маслом жасмина.