Книга Интрижка, страница 31 – Флора Коллинз

Однажды вечером звоню отцу в Сиэтл. Странно, что он туда переехал. Не замечала в нем особой любви к этой части Северо-Запада, а он взял и поселился там. Впрочем, он вышел на пенсию, а после истории с мамой и Майком хотел, наверное, начать с чистого листа. Говорит, ему нравится Сиэтл: есть в этом городе спокойствие, какого не найдешь в Нью-Йорке. И воздух свежий. Он легко завел друзей. Ходил на свидания. Я за него рада, пусть иногда и больно, что он так далеко.

Отец всегда был человеком сдержанным, даже слишком. Спокойным, мягким, любящим, только слегка отстраненным. Он вторит Тео и предлагает пожить у него, но я и тут отказываю.

— Думаю, твоей матери одиноко. Дети живут отдельной жизнью. Мальчики далеко. Ты же знаешь, какая она. Сначала хочет чего-то, а потом быстро устает. Встретила тебя с распростертыми объятиями, а потом устала тебя поддерживать. Дело не в тебе, солнышко. Такой у нее характер. Подожди еще, извинится. Наверняка ей уже стыдно после ссоры, но она слишком гордая. Ну а ты? Как у тебя дела? – осторожно спрашивает он.

Папа отнесся к моим трудностям с большим тактом, ни о чем в открытую не спрашивал, избегал упоминаний об этом кошмаре. По счастью, интернет-тролли особо его не трогали – он почти не сидит в интернете, его данные раздобыть нелегко.

— Все хорошо, пап. Все хорошо.

Он вновь долго молчит, явно подыскивая слова.

— Ты ни в чем не виновата, Виви, поняла? Еще оклемаешься, обязательно. Жизнь пойдет своим чередом. Через годик все забудут. Ты всегда была решительная, целеустремленная. Я за тебя даже не волнуюсь. Поверь, все образуется, только сосредоточься на цели.

Мы прощаемся, и я дальше собираю вещи, обдумывая папины слова. Как, интересно, я должна сосредоточиться на другой цели, когда у меня столько свободного времени? Сиди себе, размышляй… Со вздохом запихиваю одежду в пустую спортивную сумку, которую нашла в глубине шкафа.

День-два я честно не заходила в «Инстаграм» Одилии. Вместо этого сидела на «Линкдин», рассылала резюме компаниям из своей сферы. Не возражала против снижения зарплаты. И на понижение в должности согласилась бы, только бы вернуться к работе. Увы, тишина.

Похоже, Худа теперь не последний человек в индустрии. Ее компания заметно выросла, поэтому неудивительно, что никто не зовет меня на собеседование – не хотят нажить врага. И конечно, мое имя тоже все портит. К тому же «Магдалина» из-за меня потеряла инвесторов, это все знают. Что бы там папа ни говорил, если твое имя связано с интернет-статьями об ужасном преступлении, богатый опыт не поможет.

Отказ за отказом. Снова тянет полистать «Инстаграм» Одилии. Что же случилось с ее лицом, почему ее внешность внезапно изменилась? Эти вопросы не дают покоя. Я столько всего не знаю о женщине, с которой я неразрывно связана, с которой никогда не встречалась.

Поэтому когда все вещи собраны и чемоданы стоят у двери, я не сразу ложусь спать. Приношу бутылку вина, бокал, открываю ноутбук, перед тем выключив свет, – теперь он исходит только от экрана «макбука».

Вкладка до сих пор открыта на том же фото, где у Одилии контуринг на носу и тонкие, птичьи косточки. Наверное, нет смысла искать какой-нибудь знак, пропущенную деталь на фото или комментарий, но любопытство берет верх. Листаю на несколько постов назад, увеличиваю фото и разглядываю их куда медленнее, чем прежде. А еще внимательнее читаю комментарии.