Книга Интрижка, страница 63 – Флора Коллинз

Китти перестала с ней разговаривать, перешла на молчаливые нападки – например, оставляла в раковине немытую тарелку. Одилию это ничуть не волновало.

Маленькие удовольствия вроде лучей солнца на спине или прохладного постельного белья после рабочего дня теперь переплелись с воспоминаниями о Пери, ее молчании. В тесном мирке Одилии Пери внезапно стала олицетворять все веселое и увлекательное.

И вдруг на седьмой день одиночества звякнул телефон, и Одилия увидела на экране имя, которое мечтала увидеть уже целую вечность.

Давай сходим погулять!

И комментарий под ее постом в «Инстаграме».

Они снова встретились. Поужинали. Сходили за покупками. Сходили в кино. Лежали на пляже утром субботы, пили «мимозу», заходили в воду и наслаждались солеными морскими брызгами под хмельком.

Лежали на диване Одилии, смотрели телевизор, постоянно нажимали на паузу и перемотку: за обсуждением происходящего они забывали о сюжете, приходилось смотреть заново.

Пери, несмотря на недомолвки, завораживала Одилию. Одилия следовала за новой подругой, едва не наступая ей на пятки, и в спальне, и в ванной, и в супермаркете, точно ястреб, охотящийся на мышь. Или как дитя – дитя, которое знает, чего хочет, и обязательно получит желаемое почти без возражений. Зловеще и трогательно.

О чем они разговаривали? В основном Пери неспешно и со вкусом рассказывала о своей жизни.

— Мы с нынешним парнем познакомились в клубе. Я встречалась с другим мужчиной, намного старше. В ту ночь он впервые отпустил меня повеселиться. Я сразу приметила в толпе своего нынешнего – эдакий щеночек с испуганными глазами. И захотела его себе, забрать его из приюта для бездомышей. Мы вместе уже три года.

Одилия очень удивилась, что Пери куда-то не пускали, а она слушалась. Та лишь пожала плечами.

— Так уж у нас повелось. Если ты молодая, а встречаешься с мужчиной под пятьдесят, этого не избежать, сама понимаешь. Он обо мне заботился, учил разному. Без него я бы такой не стала.

Одилия чуть рот не раскрыла от такого признания. Пери будто бы сотню жизней прожила в свои двадцать пять.

— Вот бы и мне кто-нибудь подсказал, кем быть! – воскликнула она. – Я даже не пойму, что мне нравится в жизни – ну, кроме самого очевидного. В прошлом году я ходила на курсы дошкольного образования, но это потому, что у меня мама учительница. Честно говоря, не очень-то хочу учить других. А кем хочу стать, не знаю. Воображение не идет дальше нашего города. Не знаю почему. – Она подумывала соврать, выставить себя в более интересном свете, но испытующий взгляд Пери требовал правды, вытягивал правду, как червя из почвы.

Пери спросила о личной жизни Одилии, ее парнях.

— Ты гетеро? – в лоб поинтересовалась она однажды вечером, когда они шли по каменистому пляжу на краю Вайнека; острые камешки царапали ступни, и Одилия держала Пери за руку, как когда-то маленькую Пейдж.

— Я гетеро, – без раздумий ответила Одилия. Она никогда не испытывала к женщинам влечения. Конечно, могла позавидовать внешности и изяществу девушки, но они не пробуждали в ней сексуального интереса.

Вопрос ее не смутил, хотя если бы его задал кто-то другой, могло получиться иначе.

Пери часто приходила к Одилии – говорила, у парня вечно коллеги в гостях, и бумаги всюду разбросаны, не хочется ему мешать. Собственно, поэтому они приехали в Вайнек: парень Пери занимался бизнесом, а здесь отдыхал крупный инвестор. Одилия вопросов не задавала.