Книга Интрижка, страница 61 – Флора Коллинз

Сэм собирает тарелки и кладет в раковину на кухне.

— Что за фигня? – бормочет под нос Куин. – Ты дружишь с человеком, у которого вся жизнь наперекосяк из-за этой истории, а сам следишь за убитой, словно за бывшей подружкой? Ты в своем уме?

Куин говорит тихо, сдержанно – явный знак, что потихоньку закипает. Сэм поводит плечами.

— Любопытство, только и всего. Зачем было делиться с Верой? Странно как-то. Я сам провел расследование. Ты же знаешь, я всегда такое любил. Я первым из твоих знакомых начал слушать «Мое любимое убийство». И вообще, сейчас-то она знает. – Сэм поворачивается ко мне. – Вера, ты злишься, что я изучал ее страничку, не спросив тебя?

Я вдруг чувствую ужасный голод – звон посуды вызвал отклик, как у собаки Павлова. Молча встаю, беру остывшую яичницу с беконом, сажусь обратно и уминаю еду, прежде чем дать ответ. Куин и Сэм ждут на своих местах: Сэм у входа в кухню, Куин на стуле, словно мы на картине и застыли на месте.

— Нет, не злюсь, – наконец отвечаю я, вытирая жир от бекона с губ. – Кошмарная история. Конечно, тебе стало любопытно. Особенно если учесть, что ты знал ключевую участницу.

Кажется, сама комната облегченно вздохнула. Куин наливает себе остатки просекко. Сэм садится на место.

— Хочешь совет? Наверное, ты и сама об этом думала.

— Валяй. – Я пожимаю плечами.

Сэм потирает ладони, как злодей из мультика.

— Используй ее. Используй Пейдж для восстановления репутации. Потрясающая история, правда? Любовница и скорбящая сестра объединились в своем горе. «Любовь сближает даже тех, кого связывает убийство». Для тебя это очень полезно. И потом, ей вроде бы одиноко? Тем лучше. Ты ей окажешь услугу. – Сэм распахивает глаза в предвкушении. – И наконец, гвоздь программы. – Он поворачивается к Куину. – Статью напишешь ты.

Куин от удивления стукнул бокалом.

— Я? С ума сошел?

— Немного. – Сэм лукаво косится на меня. – Все в курсе, как ты устал перебирать бумажки. Ты, конечно, делаешь вид, что так уж все устроено, якобы благодарен за работу с «легендами журналистики». – У Куина такой вид, будто вот-вот задушит Сэма, однако тот поднимает руку, требуя тишины. – Не отпирайся. Тебя никто не винит. Мы знаем, что ты талантливый. У тебя призвание. Вера, узнай Пейдж как следует, делай все, что она попросит. А потом в нужное время подкинь идею: мол, мой приятель-журналист намерен написать о нашей дружбе. Ты его знаешь много лет, он отнесется к этой истории с большим уважением, он хочет для тебя наилучшего, не станет на вас давить, бла-бла-бла. – Сэм выдерживает паузу для пущего эффекта. – А самое главное, что-нибудь важное может и всплыть! Вдруг Том изменял жене еще с кем-то? Был склонен к жестокости? Куин, ты получишь эксклюзивный доступ к самому громкому преступлению среди белых нью-йоркцев со времен убийства детей Крим! Карьера пойдет в гору! А тебя, Вера, все станут жалеть! Оба в выигрыше. Для себя попрошу одно: когда придет время, фотографировать буду я.

Мы с Куином молча пялимся. И вдруг Куин выдает:

— Ты рехнулся. И все же порой самые безумные идеи – самые лучшие. Только давай спросим Веру.

Подступает отрыжка; я прикрываю рот рукой. Сэм и правда рехнулся. Хотя он прав. Если о моей дружбе с Паттерсонами узнает свет, я смогу найти работу. От меня не будут шарахаться, как от прокаженной. Я помогу Пейдж в ее стремлениях. Судя по всему, особо напрягаться не нужно, только выпивать с ней, подсказывать, как вписаться в компанию Одилии, и сделать ее похожей на человека, а не простушку из глубинки.