Книга Интрижка, страница 94 – Флора Коллинз

— Знаешь, тут любовь не главное. Понятно, я его люблю. Бабочки в животе, бессонные ночи – все это было. Сейчас мы вроде как деловые партнеры. Удачно сошлись, понимаешь? У каждого своя жизнь, но иногда пересекаемся.

Пересекаются… Какое странное слово. Впрочем, она более-менее поняла Пери: хотя встречались они не только ради удобства, а все-таки оно свою роль играло. Наверное, в мире Пери так можно, там ведь все позволено. А в мире Одилии женщины жаждали любви, внимания.

Они стояли в ванной Одилии, разложив косметику по раковине и полкам. Зеркало было запачкано кремом, пудрой и румянами, мутные отражения расплывались. Одилия уже набила руку, умела наносить праймер, тонкий слой тонального, хайлайтер, контуринг, подчеркнуть брови, чтобы взгляд стал ярче, ловко подвести губы.

— Скоро опять на уколы, – предупредила Пери, глянув на губы Одилии. И продолжила подкручивать ресницы, густые и объемные. С такими накладные не нужны, и наращивание тоже.

Когда закончили, в ванную метнулась Китти, сжимая руку между ногами.

— Могли хоть дверь не запирать, – пробурчала она, рухнув на унитаз.

— На кухне раковина есть, туда ходи, – прощебетала Пери и взяла бутылку вина из холодильника.

— Знаешь, она тебя боится, – поделилась Одилия, пока они натягивали платья, застегивали друг на друге молнии, прихлебывали вино, заново красили губы и закидывали в сумочки таблетки, салфетки, ключи. Одилия давно не видела маникюрных ножниц и про себя решила, что все выдумала, что Пери ее не резала, а кровь – так, галлюцинация, навеянная жарким солнцем и наркотиками.

— Знаю. Она сама виновата. Всем не угодишь. – Пери нанесла духи, плечи заблестели от ароматной влаги. Потом хорошенько оглядела подругу. – Ну ты красотка! Завидую ужасно, так и выбросила бы из окна. Но кто тогда станет мне лучшей подругой? Все вокруг притворщики, только о себе и думают. А мы друг друга понимаем, правда?

Одилия глянула на лучшую подругу, на топ и юбку с черно-белыми цветами, на собранные в блестящий хвост волосы, на широкие серьги-кольца.

— Не завидуешь, – мягко возразила она, взяла бутылку из рук Пери и допила остатки.

— Может, когда-нибудь позавидую. – Пери потянулась к Одилии, поправила бретельку на черно-белом платье с короткой юбкой. На высоких каблуках ноги у Одилии стали длинные, от ушей.

Она о таком платье и мечтать не смела. А теперь пожалуйста: стоит в наряде Пери, как видение, губы смело подведены карандашом, волосы выпрямлены, на глазах стрелки. Совсем не та девушка, что три месяца назад. «Ну и прекрасно», – подумала Одилия.

Пери проехала через ворота и оставила машину парковщику у лакированной входной двери. По фасаду в испанском колониальном стиле вились побеги плюща.

Одилия никого на вечеринке не знала. Никогда не бывала в этом доме, напоминавшем ей грот.

Внутри их встретил тусклый свет, официанты в униформе тотчас предложили шампанского. Посередине стола в фойе стояла ваза свежих цветов совершенно необыкновенных оттенков – их будто привезли из далекой страны нарочно для вечеринки. «А что, – подумала Одилия, – вполне возможно».

Праздновали чей-то день рождения. Неподалеку от входа, в комнате с балками на потолке, бармен смешивал особый напиток под названием «Праздничное безумие» – в сущности, апероль-спритц, вроде того, которым Пери угостила Одилию, когда они только подружились.