Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 123 – Арнольд Беннет

— Время покажет, – сухо произнесла она.

— Совершенно верно, – кивнул он. – И повторяю, я не могу вами не восхититься, – но только когда вы не вмешиваетесь в мои личные дела. Вмешиваться я не позволял никогда и никому – ни миллионеру, ни даже красивой девушке. – Жюль поклонился. – Я скажу вам, что собираюсь предпринять. Я намерен сопроводить вас в безопасное место и держать там до тех пор, пока не закончу свои дела, чтобы вы в них никак не вмешались. Вы сейчас упомянули убийство. Как это по'шло! Убивают лишь любители…

— А Реджинальд Диммок? – перебила Нелла.

Жюль насупившись молчал.

— Реджинальд Диммок, – наконец повторил он. – Я полагал, его подвела болезнь сердца. Давайте-ка я пришлю вам еще горячего шоколада. Уверен, вы проголодались.

— Лучше я умру от голода, чем притронусь к вашей еде! – крикнула она.

— Милое создание, – пробормотал Жюль. Величественная надменная красота Неллы покорила его. – Ах! Какая бы из вас вышла жена!

Он приблизился к Нелле.

— Вы и я, мисс Рэксол, ваша красота и богатство и мой ум – мы могли бы завоевать целый мир. На свете мало мужчин, достойных вас, но я один из них. Послушайте! Выходите за меня. Я великий человек и стану еще более великим. Я вас обожаю. Станьте моей женой, и я сохраню вам жизнь. Все будет хорошо. Я начну с чистого листа. Прошлое исчезнет навсегда.

— Это несколько неожиданно, – с нескрываемым презрением ответила Нелла.

— Я люблю вас.

— Допустим, – согласилась она, желая узнать, что последует дальше. – А куда денется ваша нынешняя жена?

— Моя нынешняя жена?

— Да, мисс Спенсер, кажется, так ее зовут.

— Она вам сказала, что я ее муж?

— Случайно проговорилась.

— Она мне не жена.

— Пусть так. Тем не менее замуж за вас я не пойду. – Нелла встала перед Жюлем во весь рост, глядя на него с презрением.

Он шагнул еще ближе.

— Тогда подарите мне поцелуй. Только один поцелуй – о большем я не прошу. Один поцелуй этих губ, и вы свободны. Мужчины губили себя ради поцелуя, и я погублю!

— Подлец! – гневно воскликнула она.

— Подлец? Я? Хорошо же, но вы меня поцелуете, хотите вы того или нет.

Жюль положил руку ей на плечо. Нелла, невольно вскрикнув, отшатнулась от его алчущих глаз, и в тот же миг из спасательной шлюпки неподалеку выпрыгнула фигура. От единственного меткого удара в ухо Жюль, то бишь мистер Джексон, упал без чувств на палубу. Над ним с револьвером в руке возвышался принц Ариберт Познанский. Для Жюля это, вероятно, стало самой большой неожиданностью в жизни.

— Не пугайтесь, – предупредил Неллу принц. – Я вам все объясню, как только разберусь с этим приятелем.

Нелла не знала, что и сказать. А потом заметила в руке принца револьвер.

— Как? – удивленно воскликнула она. – Это же мой револьвер.

— Да, – кивнул он. – И это я тоже объясню.

А рулевой невозмутимо стоял за штурвалом…

— Сэр, вас желает видеть мистер Сэмпсон Леви.

Эти слова, сказанные слугой Теодору Рэксолу, заставили миллионера очнуться от неприятных мыслей. Мистер Рэксол, хозяин отеля «Гранд Вавилон», был в высшей степени недоволен собой. Его отель окружала некая тайна, разгадать которую, при всем своем чутье и знании жизни, он был бессилен. Рэксол смеялся над бесплодными усилиями полиции, однако не мог, положа руку на сердце, сказать, что его собственные старания принесли хоть какой-то результат. Поползли разные слухи – в конце концов история с пропажей тела Реджинальда Диммока стала каким-то образом известна за пределами Англии, – и Теодору Рэксолу не нравилось, что его отель с незапятнанной репутацией стал объектом мрачных пересудов. Миллионера одолевали тягостные мысли о том, а что бы сказали обыватели и репортеры воскресных газет, узнай они о фактах, пока не доступных широкой публике: об исчезновении мисс Спенсер, о странном появлении Жюля и о пропаже принца Евгения Познанского? Теодор Рэксол провел тщательное частное расследование, истратив на него большую сумму, но ничего не обнаружил. Полицейские уверяли, будто нашли улику, на что Рэксол возразил: находить улики – их работа, и если полиция находит лишь одну улику, из которой ничего не следует, значит, работа сделана плохо.