Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 21 – Арнольд Беннет

Он:

— А кто говорит, что я могу? Газета платит. Так что валяйте.

Она:

— Неужто лорд Назинг такой душка?

Он:

— Лорд Назинг ни при чем. Это наш новехонький главный, специально выписанный из Чикаго.

Она:

— И долго он продержится?

Он:

— Сто вечеров, скажем, столько, сколько будет идти ваша пьеса. А потом – за полгода в зубы и под зад коленом.

Она:

— И сколько он получит в зубы за полгода?

Он:

— Три тыщи.

Она:

— Ой, мне столько не получить.

Он:

— Ну и мне тоже. Но мы-то с вами не родились в Чикаго.

Она:

— Мне десять тысяч долларов предлагали, между прочим, чтоб я туда поехала.

Он:

— Чего ж вы мне не сказали в интервью? Я два антракта угробил, выуживая из вас что-нибудь стоящее, а вы, оказывается, такое прятали за пазухой. Нельзя так поступать со старым преданным поклонником. Я это вставлю. Poulet chasseur?^[4]

Она:

— Ой, нет. И помыслить не могу. Я на диете, как, вы не знали? Никаких соусов. Ни сахару. Ни хлеба. Ни чая. И в результате я шесть кило за полгода скинула. Ужас как раздаваться было начала.

Он:

— А это можно вставить?

Она:

— Только попробуйте!

Он:

— Ну что ж тогда? Зеленый салат и «Перье» с содовой? Я тоже на диете.

Официант:

— Салат зеленый, «Перье» с содовой? Слушаю, сэр.

Она:

— Что-то у вас невеселый вид.

Он:

— Веселый! Какое! Вы себе не представляете терзаний моей души. Думаете, раз специальный корреспондент «Рекорд», так у него и души нет.

Она:

— Книжки этой, верно, начитались – Омар Хайям – только о ней и разговору. Или как там она называется?

Он:

— А-а, Омар Хайям дошел и до театрального мира? Значит, в конце концов, земля все-таки вертится!

Она:

— Подбавьте-ка мне чуточку соды. И убавьте наглости. Ну а какую же книгу вы мне прикажете читать?

Он:

— Сейчас социализм в большом ходу. Почитайте Уэллса о социализме. Через годик-другой он завоюет театральный мир.

Она:

— Уж будьте уверены! Уэллса не терплю. Вечно он взбивает всякие подонки. Против пены я не возражаю, а насчет подонков – благодарю покорно! Что это они там играют? Что вы сегодня делали? И это салат? Нет-нет! Не надо хлеба! Вы что – не слышите? Вас спрашивают.

Он:

— Да из-за Прайама Фарла совсем с ног сбился.

Она:

— Прайам Фарл?

Он:

— Ну – художник. Вы знаете.

Она:

— Ах да! Он! Я плакаты видела. Умер, кажется. Что-нибудь таинственное?

Он:

— Еще бы! Все дико странно! Богат был сказочно! А умер в дыре какой-то на Пулэм-роуд. И слуга исчез. Мы первые узнали об этой смерти, потому что у нас связь установлена со всеми лондонскими конторами такого рода. Между прочим, это не для распространения – наш маленький секрет. И Назинг тут же послал меня писать историю.

Она:

— Историю?

Он:

— Ну, подробности. У нас на Флит-стрит так называется, «история».

Она:

— Какая прелесть! И много интересненького накопали?

Он:

— Не то чтоб очень. Я повидал его кузена – Дункан Фарл, адвокат на Клемент-лейн, он и узнал-то, потому что мы ему телефонировали. Но он мне почти ничего не пожелал рассказывать.

Она:

— Скажите! Нет, я надеюсь, там кроется что-то ужасное.

Он:

— А вам-то что?

Она:

— Ну, хочется явиться на дознание или в полицию, да мало ли. Я всегда поддерживаю дружбу с этим миром. Дико волнительно – сидеть на этой их скамье.

Он:

— Дознания никакого не предполагается. Хотя тут много непонятного. Видите ли, Прайам Фарл никогда не жил в Англии. Вечно за границей. По этим иностранным отелям вечно мотался.