Книга Убийства в одном особняке, страница 127 – Стейси Хакни

— Тедди, извини, – сказала Мэри Диксон. Ее губы задрожали.

— О, да брось, Тедди! Не надо так кричать. Это же просто случайность! – рявкнула на него Флоренс.

— Я спину мог сломать! – продолжал бушевать он.

Флоренс защелкала спицами с невозмутимым видом.

— Не драматизируй.

Тедди шагнул к их столу и жестом указал на кучку клубков у Мэри Диксон на коленях.

— Молитесь, чтобы у меня не осталось синяков от этого уродливого дерьма.

Он развернулся и выскочил из зала.

В «Гортензии» стало тихо. Лайле казалось, можно услышать, как садятся на пол пылинки. Она посмотрела на Мэри Диксон и расстроилась, увидев, что плечи той трясутся от тихого плача.

Лайла вскочила со стула и присела рядом с Мэри Диксон на корточки.

— Не переживайте! Тедди козел. Он не имел права на вас кричать.

Зои присела с другого бока Мэри Диксон и погладила ее по плечу.

— Я немедленно все расскажу Эвелин! – объявила Флоренс. – С этим Тедди Харрисоном вечно одни проблемы. Сколько раз я ей говорила, что он негодяй!

— Эвелин не виновата, – ровным тоном сказала Лайла.

— Знаю. Она делала для Тедди все. Была великолепной матерью. Она не отвечает за то, что он вырос гондоном, – отозвалась Флоренс.

При этих словах Зои и Лайла переглянулись у Мэри Диксон за спиной.

— Вы сейчас назвали Тедди гондоном?

— Именно, – решительно кивнула Флоренс.

Мэри Диксон высоко подняла брови; слезы сменились у нее смехом.

Зои и Лайла присоединились к ней. Было что-то невероятно забавное в том, что утонченная Флоренс Паркер называет кого-то «гондон».

Мэри Диксон покачала головой.

— Сама не знаю, почему я так расстроилась. Думаю, дело в том, что Тедди всегда напоминал мне собственного сына. Я никогда не думала, что он заговорит со мной так.

— Он ужасно поступил, – сказала Лайла.

— Согласна, – кивнула Мэри Диксон. – Я всегда делала для него поблажку, потому что он – сын Эвелин. Не хотела, чтобы он попал в неприятности, но, возможно, я была не права. Смерть Конрада, та встреча с адвокатом насчет награды, а теперь убийство Эмили – мне кажется, я должна была все-таки рассказать, что видела.

Лайла навострила уши. Волоски у нее на шее встали дыбом.

— О чем это вы?

Мэри Диксон опустила глаза, теребя вязанье на коленях. Желтая и зеленая пряжа, перевиваясь, походили на поток осенних листьев, осыпающихся на ее массивные лоферы «Прада».

— Я о том дне, когда Беа спросила про Софию – не встречалась ли она с кем-нибудь тайком. В действительности в ночь ее смерти я кое-что видела. Я тогда накрывала столы для коктейльной вечеринки. Помнишь, я была в комитете? – Она повернулась к Флоренс.

Флоренс кивнула:

— Ты отвечала за декор и великолепно справилась.

Мэри Диксон явно выдохнула, польщенная комплиментом подруги.

— В тот вечер я была в патио одна. Рут не явилась к назначенному времени, и мне пришлось самой таскать лед. Я расставляла вино по ведеркам, когда София, заплаканная, вдруг выскочила из леса. Она была в ярости. Я не хотела, чтобы девочка меня увидела, потому что думала, ей будет неловко показываться людям в подобном виде. Я спряталась за магнолией с краю патио и вдруг увидела Тедди.

— Тедди? – переспросила Лайла, сбитая с толку. Что Тедди делал в патио в вечер убийства Софии?

— Он бежал за ней. Она оглянулась и крикнула, чтобы он оставил ее в покое. Потом забежала внутрь, а Тедди – за ней. – Мэри Диксон потрясла головой. – Я никому не говорила. Не хотела, чтобы у мальчика были неприятности. Он ведь из хорошей семьи.