Книга Сад твоей лжи, страница 124 – Лиз Ньюджент

— Лоуренс, это я.

Он неохотно открыл дверь.

— Мне сказали, ты болеешь. Ты в порядке?

— Да. – Он открыл дверь шире, чтобы впустить меня. Очевидно, он был нездоров – все еще в халате, небритый. Я прошла за ним в пустую гостиную. Шторы были задернуты и закрывали прекрасный вид на бухту, а в воздухе стояла затхлость.

— Ты ужасно выглядишь. Ты ходил к врачу?

— Все нормально.

Все явно было не нормально. Перед телевизором с отключенным звуком лежал единственный матрас с одеялом, и вокруг валялись пачки чипсов, грязные миски с хлопьями, коробки от печений и пустые бутылки бренди.

— Лоуренс, что происходит?

Он притянул меня к себе, положил голову мне на плечо и заплакал. Я испугалась.

— Что такое?

Я обняла его и попыталась выдавить из него всю боль.

— Я не могу… Моя мать…

Я чувствовала запах алкоголя и застарелого пота.

— Тебе нужно принять душ – вымойся. Я пока поставлю чайник.

Лоуренс кивнул и пошел в ванную. Я порылась в чемодане на полу и нашла чистое полотенце, которое повесила на полотенцесушитель в поднимающемся пару. Пошла на кухню, заваленную грязными тарелками и пустыми контейнерами из-под еды. Начала мыть посуду и прибралась по мере сил. Очевидно, Лоуренс переехал в спешке, потому что тут не было ни кухонных полотенец, ни мочалок, и только кучка старых сколотых тарелок и чашек, оставшихся со времен его бабушки.

Я всегда знала, что Лоуренс чувствителен и может быть очень эмоционален, но не представляла, какое событие могло вызвать подобный срыв.

Он вышел из ванной чисто выбритый, и я выдала ему свежий комплект одежды. Он отвернулся, пока одевался, как будто стыдился.

— Лар, что бы ни случилось, ты знаешь, что я люблю тебя, да? Это что-нибудь да значит.

— Я так устал, – сказал он. – Я просто хочу спать.

— Ты упомянул свою мать…

— Я не могу говорить об этом. Я не хочу ее видеть. Никогда.

— Но она любит тебя. Ты всегда говорил, что она слишком сильно тебя любит.

— Пожалуйста, можешь не спрашивать меня о ней? Пожалуйста? Я просто не могу.

— Ты не хочешь уехать и остаться у меня на несколько дней? На сколько захочешь.

Он покачал головой:

— Я не заслуживаю тебя. Правда не заслуживаю.

Лоуренс дал мне сесть за руль – сам он был недостаточно трезв, – и мы вернулись ко мне в квартиру, где он отправился прямиком в постель и проспал двенадцать часов.

Лоуренс так и не сказал мне, что за скандал произошел между ним и матерью, но он очень глубоко на него повлиял. Я не могла даже предположить, что́ его так расстроило, но, должна признаться, в глубине души чувствовала облегчение. Он был привязан к ней настолько, что даже коллеги находили это странным. Они часто шутили по этому поводу, а Лоуренс лишь слегка смущался из-за того, что до сих пор живет в родительском доме. Он прожил со мной неделю, а потом отправился обратно на работу. У него была подруга, Хелен, которая привезла ему из дома какие-то необходимые вещи, пока я летала в Милан на съемки рекламы помады. Когда я вернулась, Лоуренс переехал в коттедж насовсем. Он ездил в Авалон с нанятыми грузовиками и вывозил кровати, старинные диваны, какие-то стулья, ковры, шторы и столовые приборы, которыми, по его словам, никогда не пользовались, так что их не хватятся. Он сказал, что чердак в его доме много лет был покрыт слоем пыли. Я помогала распаковывать коробки с книгами и пластинками, вешать картины и шторы. Я познакомилась с его подругой Хелен, когда она однажды привезла еще какие-то оставшиеся вещи. Лоуренс отправился в хозяйственный магазин за краской.