Онлайн книга «Сад твоей лжи»
|
Когда в 1990-х разгорелся очередной скандал вокруг Домов матери и ребенка, я подумывала разыскать Марни, но Десси взорвался, услышав об этой идее. — Господи боже, Карен. Помнишь, чем закончились твои последние поиски? Ты тупая или что? Я тупая. Идиотка. Единственная, с кем я встречаюсь более или менее регулярно, – это Хелен. Я не совсем понимаю, зачем мы до сих пор видимся, но это так. Раз в полгода или год мы ходим в паб и по-новому пересказываем друг другу всю историю, как два старых солдата, вновь переживающих прежние деньки на фронте. Хелен теперь агент по продаже медикаментов и живет со вторым мужем, специалистом в лаборатории. Она так и не завела детей. Мы по-прежнему не очень друг другу нравимся, но нас каким-то образом связывает общий опыт с Лоуренсом Фитцсимонсом. Она по-прежнему бывает в Авалоне. Я не понимала, почему она берет на себя этот труд, но она объяснила, что сначала Лидия платила ей за то, чтобы она ходила по магазинам, прибиралась и помогала ухаживать за Лоуренсом. Хелен говорит, что сложно воспринимать Лоуренса как убийцу, когда она купает его в ванной или кормит с ложечки ужином. Я не могу воспринимать его никак иначе. В последние пару лет Лоуренс с матерью занимают только три комнаты внизу. У Лидии кончились деньги, все хоть сколько-нибудь ценное давно продали, и она больше не может платить Хелен. — Тогда почему ты до сих пор помогаешь им? – недавно спросила я. — Ради дома! – триумфально ответила Хелен. Она призналась, что у нее уже подготовлены все бумаги. Примерно десять лет назад она заключила с Лидией соглашение. Она составила завещание, по которому оставляла дом Хелен, а взамен та раз в неделю приходила к ним с продуктами и всем необходимым для жизни. Согласно их договоренности Лидия может оставаться там до самой своей смерти. Лидия и Лоуренс никогда не выходят из дома. Хелен говорит, что сейчас Авалон стоит миллионы, хоть и находится в страшном упадке, и я в этом не сомневаюсь. Я часто жалею себя, и мне правда стоит поскорее бросить пить, но из всех нас больше всего мне жаль Лидию. Каково это: быть матерью и круглосуточной нянькой убийцы? Сейчас ей, наверное, далеко за восемьдесят. Хелен говорит, что у нее развилась деменция. Полагаю, это благословение. 28. Лидия Я не помню, покормила ли сегодня Лоуренса. Он много плачет, и мы очень мерзнем. Когда пришли те мальчишки и бросались камнями в наши окна и разбили их – когда это было? Я пошла позвонить тому мужчине, который меня обожал, но не думаю, что телефон работает. Папа очень рассердится, когда вернется домой и увидит повсюду стекло. Я лежу на диване под покрывалом, но вылезшая пружина упирается мне в ребра. Девочка… Хелен… Так ее зовут, я вспомнила! Она больше не девочка, но это она, она всегда к нам приходит. Она иногда приносит уголь, когда приезжает с продуктами на своей машине. Но сегодня очень холодно, и я не могу найти спички. Их отобрала Диана. Она говорит, что нам нельзя играть со спичками. Эндрю говорит, чтобы я успокоила Лоуренса. Может, у него режутся зубки. Я выгнала его в сад и привязала к водосточной трубе, чтобы он не слонялся по дому. Мама зовет меня на ужин. Мне нравится запах ее духов. Я иду внутрь. На улице темно. Я все еще слышу, как он плачет. Благодарности |