Книга Сад твоей лжи, страница 30 – Лиз Ньюджент

В среду, 26 ноября, нам позвонил сержант О’Тул и попросил явиться в участок: маму, папу и меня. Мы все вздохнули с облегчением. Мы убедили себя, что Энни нашли.

В участке детектив Муни отвел нас в маленькую комнату без окон. В ней было всего два стула, так что кто-то сходил и принес еще три, чтобы мы с папой тоже могли сесть. Детективы хотели, чтобы мы все уселись, прежде чем они начнут что-то говорить. Мама занервничала и сказала, сжимая в руках свои четки:

— К чему все это представление? Может, просто скажете нам, где она?

Именно с сержантом О’Тулом мы поддерживали связь по телефону последние несколько дней, но никто из нас его не видел. Ему было слегка за тридцать, телосложение плотное; у него были порезы от бритвы на подбородке и один – прямо под левым ухом. Я подмечала все эти незначительные детали, чтобы отвлечь себя от мыслей о плохих новостях, которые нас наверняка ждали. Я понимала, что если бы об Энни появились хорошие вести, нам бы сообщили по телефону. Муни сидел рядом с О’Тулом с одной стороны стола, а мы трое – с другой. Стол был старый, видавший виды, размером с учительский. Казалось, что его ковыряли перочинным ножиком, а еще он весь был изрисован маркерами и разными ручками: каракулями, голыми женщинами и надписями типа «к черту копов».

Перед детективом лежала открытая папка. Я не видела, что там написано, но заметила фотографию Энни. Мы вешали ее везде, где только можно, – на фонарных столбах и в магазинах, в пабах и на дверях церквей.

Сержант О’Тул представился Декланом и узнал наши имена. Он надолго задержал на мне взгляд, и мне стало некомфортно.

— Вы видели меня по телевизору вчера вечером? Мы относимся к этому делу очень серьезно.

Мама видела его интервью и смотрела на детектива как на знаменитость. Мы с папой его пропустили, потому что искали Энни.

— Что ж, если честно, мы ожидали большего отклика, но я должен сразу вам сообщить: Энни мы не нашли. – У мамы вырвался всхлип. Это напряжение нас всех сводило с ума. Игнорируя ее состояние, О’Тул продолжил: – Но мы сделали несколько открытий, о которых вы, возможно, не в курсе. – Он взглянул на меня и сказал: – Вы знали, что ваша сестра употребляет тяжелые вещества?

— Это неправда. Действительно, она любит выпить, но к такому она бы и близко не подошла.

— О господи, – произнес папа.

— Когда мы обыскивали ее квартиру, мы обнаружили ряд предметов, которые привели нас к выводу, что она регулярно употребляет.

— Какие это? – спросила мама.

— Шприцы, куски фольги, резинки для перетягивания вен.

Я была шокирована. Я слышала о зависимых людях. Иногда они попадались и в нашем районе. Это были безнадежные случаи: они жили на улицах и умоляли об очередной подачке. Я видела это собственными глазами. Энни не была одной из них. Мама ничего не сказала, только тихо заплакала.

— Она не такая, – сказал папа. – Она, конечно, может влипнуть в неприятности, но слишком умна для подобной дряни.

— Джерри, – сказал О’Тул, продолжая игнорировать слезы мамы, еще и очень неприятным снисходительным тоном, – вы знали, что за прошлый год Энни три раза задерживали за воровство в магазинах? Она была в суде. Последний раз судья сказал, что упрячет ее за решетку, если она окажется перед ним еще раз. Она жила не самой лучшей жизнью.