Книга Сад твоей лжи, страница 33 – Лиз Ньюджент

— И вы арестовали его?

О’Тул казался искренне озадаченным.

— За что?

— За то, что он сутенер? Это разве не незаконно?

Он буквально рассмеялся надо мной:

— Ой, только не надо расстраиваться, милая мордашка. Сутенеры во многих отношениях полезны для нас.

Я вспыхнула от возмущения:

— Не сомневаюсь.

После этого он меня отпустил.

— Знаешь, я ведь на твоей стороне. На твоем месте я бы не кусал руку, которая тебя кормит.

Меня потрясло, насколько это похоже на угрозу. Мне нужно было подыгрывать ему, или он нам не поможет.

— Простите, я просто… Я так волнуюсь… Мы с Энни очень близки.

— Наверное, очень больно, что она столько от тебя скрывала. – О’Тул порылся в своем столе и достал записную книжку, похожую на старую школьную тетрадь. – Мы нашли это вместе с разной мерзостью под матрасом. Для нас она бесполезна, но, может, ты хочешь забрать ее себе?

Я потянулась, чтобы забрать тетрадь, но он отдернул руку.

— Что нужно сказать?

— Спасибо, сержант, – мило улыбнулась я.

— Деклан.

— Деклан.

— А с правописанием у нее не очень, да? Она вообще в школе училась?

Я едва удержалась от испепеляющего взгляда.

— Здесь упоминаются очень крупные денежные суммы. Мы не поняли, к чему они относятся. Если сможешь пролить на это свет, поделись с нами, хорошо? Проститутка никак не может столько заработать. Текущая средняя цена за полноценный секс – десять фунтов, – сказал О’Тул. А потом предположил, что Энни могла оказывать «очень нестандартные услуги» за те суммы, которые указаны в тетради.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, к чему он ведет. Я подумала о своей сестре, с которой делила спальню все детство. У меня по-прежнему не укладывалось в голове, что она могла быть проституткой. Он заверил меня, что все телефонные номера и адреса в тетради были проверены, но ничего не дали.

Детектив написал на бумажке свой номер телефона.

— Звони в любое время, когда захочешь поговорить.

— Об Энни?

— О чем угодно.

Я сразу узнала каракули Энни. Это было что-то типа дневника. Почерк и грамотность у нее были ужасные. Но это было настолько… в ее духе, что мне стало плохо, когда я его прочла. Было противно читать всякие личные вещи, а от некоторых подробностей сердце обливалось кровью. Первой записью оказалось письмо, написанное через несколько дней после ее возвращения из «Сент-Джозефа» четыре года назад.

Дорогая Марни

Они точно дадут тибе другое имя, но для меня ты всегда будишь Марни изза того фильма. Она была такой шыкарной в этом фильме, и я думаю что ты будешь такой же шыкарной когда вырастишь. Ты самое прикрасное что я видела в своей жизни. Надеюсь в новой семье с табой обращяются хорошо. Они не сказали куда тибя отправили и я не хотела бросать тибя но они сказали что запрут меня там на всегда если я не подпишу бумаги. Я хотела бы остатся и забрать тибя дамой но папа взбисился бы. Он говорит что я пазор семьи. Я нихочу пазорить тибя. Я скоро найду тибя и приеду. Вот бы узнать где ты, мне так хочится тибя обнять и прилоскать. Сестра спрашивает миня про тибя но я нимагу ничего расказать потомучто я плохая и бросила тибя а типерь думаю что лучше бы осталась и они бы тибя не забирали. Мне искрено жаль и я обищаю я найду тибя.

К одной из страниц прозрачным скотчем была приклеена прядь мягких, пушистых, почти желтых волос.