Книга Сад твоей лжи, страница 35 – Лиз Ньюджент

— «Сент-Джозеф», в Корке, где Энни заставили отказаться от ребенка.

— А, да, спрашивал, конечно.

— И что они сказали?

— Ничего, что могло бы быть нам полезно.

— Но они не говорили, что она у них была? Она не приезжала туда выяснить, где ее ребенок?

— Карен, такой красивой девушке все эти беспокойства только вредят. Ты должна оставить расследование нам. Мы делаем все возможное.

— Например?

— Прошу прощения?

— Например, сегодня? Что вы сделали сегодня?

Последовала пауза, после которой О’Тул сказал:

— Знаешь ли, Карен, терпение – великая добродетель.

— Мне просто правда хочется знать, что вы делаете, чтобы найти мою сестру.

— Не хочешь обсудить это за бокальчиком?

Я повесила трубку.

Я позвонила в «Сент-Джозеф». Я не знала, с кем мне надо разговаривать. Этим местом руководили монахини. Женщина, ответившая по телефону, представилась сестрой Маргарет.

— Извините, я пытаюсь выяснить, не приезжала ли к вам за последние пять недель моя сестра? Ее зовут Энни Дойл.

— И зачем ей сюда приезжать?

— Она… Она родила у вас ребенка в 1975 году. Девочку звали Марни. Могу назвать дату ее рождения, если это поможет. Она оставалась у вас до декабря 1976 года, когда отказалась от ребенка.

Раздался шорох бумаг.

— Понятно. Вы знаете, какое имя она носила в «Сент-Джозефе»?

— Нет… Я… Что вы имеете в виду?

— Всем девушкам, кто сюда приезжает, дают новые имена.

— Ее зовут Энни Дойл. Она пропала. Вероятно, полиция уже с вами связывалась.

— Не припомню такого. Если вы не знаете ее здешнего имени, я не могу вам помочь.

— Подождите, но у вас же хранятся записи? Куда вы отправили ее дочь? Она могла уехать на ее поиски.

Последовало долгое молчание.

— Я не знаю, о ком вы говорите. Может быть, она решила исчезнуть из-за стыда.

Стыда. Я прикусила язык.

— Многие девушки в ее положении уезжают.

— Уезжают? Куда?

— Просто… уезжают.

— Я могу приехать и встретиться с вами? Я могу показать фотографию. Она была в газетах. Ее ищет полиция. – Я не могла скрыть отчаяние в голосе.

— Мы не разговариваем с газетами. И никто из ушедших отсюда никогда не возвращается добровольно.

А она была образцовой стервой!

— Могу я, по крайней мере, узнать, где ее дочь? Она могла уехать ее искать.

— Если ваша сестра пробыла здесь два года, значит, она достаточно долго раздумывала, но все-таки в итоге подписала документы. Местонахождение ребенка – это закрытая информация, и мы ни при каких обстоятельствах ею не делимся. Ребенка отдали в хорошую католическую семью. Ничем не могу вам помочь. До свидания.

Я сообщила родителям все, что смогла выяснить. Мама расплакалась. Папа тоже не сдержался, хотя это было не в его духе.

— Не надо было ее туда отправлять! Мы могли бы оставить ее дома. Она бы стала не первой на нашей улице, кто нагулял ребенка.

Мама набросилась на него:

— Нагуляла ребенка? Это была моя внучка, и твоя, между прочим, тоже! Все могло быть хорошо, если бы мы оставили Энни здесь, но ты всегда страдал от избытка чертовой гордости! Я давала тебе избивать ее и дала тебе ее отослать, а теперь мне кажется… Мне кажется, она…

Мама не закончила предложение, но все мы понимали, о чем она думала. Я ушла от родителей и вернулась в свою квартиру. Я не могла с этим смириться. Энни, моя старшая сестренка? Об Энни всегда говорили, что она и есть сама жизнь. Она не могла быть мертва.