Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 39 – Лиз Ньюджент

Я оказался одним из самых младших мальчиков в школе, но освоился там быстро. Во-первых, не привык к избытку внимания, и постоянная суматоха вокруг зачаровала меня. Во-вторых, не тосковал по дому, в отличие от других мальчиков, потому что, как теперь знаю, человек тоскует не по дому, а по людям в нем. Я немножко скучал по Флер, но не очень сильно. Я не был самым популярным в классе, но старался изо всех сил стать первым в учебе. Другие мальчики рассказывали мне о своей жизни с мамами, папами, братьями и сестрами, и я начал понимать, что отцы бывают суровыми и единственный способ ублажить их – это получать хорошие оценки.

Но как бы усердно я ни учился и какими хорошими ни были бы мои оценки, мне не удалось завоевать одобрение отца.

Мне не разрешали возвращаться домой на каникулы, и всё лето я болтался в школе со священниками. Раз в два года мой отец навещал их, и мы оттирали школу до последнего пятнышка. Они трепетали перед ним не меньше меня, потому что это была епархиальная школа, а мой отец контролировал ее финансирование. Именно он решал, сколько денег получит то или иное учебное заведение. Я сидел у директорского стола, а мой отец стоял позади меня, отказываясь присесть или выпить чаю. Я старался держаться как можно незаметней, но не мог контролировать свои пальцы, застегивающие и расстегивающие пуговицы на манжетах. Отец Дэниел докладывал, что у меня всё хорошо, даже когда это было не так. Отец просил показать мои табели успеваемости и справлялся о моем здоровье, а потом уходил, не прикасаясь ко мне и не глядя в мою сторону. Отцу Дэниелу было неудобно передо мной, и он пытался подшучивать над этой отчужденностью.

— Какой он у тебя занятой! Правда?

Именно отец Дэниел рассказал мне, что у меня есть младший брат Филипп, родившийся через год после того, как мой отец с Джудит поженились. Блондин, как и его мама. Он поступил на дневное начальное отделение в школу, в которой я учился в интернате для старшеклассников. В каком-то смысле он рос на моих глазах, потому что я мог видеть дом отца из верхнего окна и у меня был фактически в вечном пользовании бинокль Стэнли, с помощью которого я шпионил за новой семьей отца. Наблюдал, как мой брат приходил и уходил из дома; смотрел, как Джудит возится в саду; смотрел, как они вместе стоят у ворот и любуются новой машиной отца. Я завидовал Джудит и Филиппу.

Школьные спортивные состязания стали особым видом пытки. В первые несколько лет, когда думал, что отец может вдруг появиться на них, я старался изо всех сил и за несколько недель начинал вставать пораньше и тренироваться дополнительно. Если отца не интересуют мои достижения в учебе, может, он впечатлится успехами в спорте? Поначалу я каждый год выигрывал медали и призы, но отец так и не появился.

В школу приезжали семьи других мальчиков, разодетые матери, от которых так сильно пахло духами, что слезились глаза, в сопровождении отцов в их до блеска отполированных автомобилях. Капризные и шумные братья и сестры, визжащие и истерично орущие младенцы, закутанные в пастельных цветов пеленки. Нарочитые объятия, ласковое взъерошивание волос и мужские рукопожатия. А после спортивных мероприятий на лужайках устраивался грандиозный пикник, где семейства сидели на траве, сбившись в кучки. В такие дни отец Дэниел делал всё возможное, чтобы отвлечь меня, придумывая задания «особенной важности». Даже когда я не завоевывал никаких медалей, он удостаивал меня особого упоминания.